Развод. Ты мне должна - Маргарита Дюжева
Я сначала растерялась от такого наскока, а потом, прикрыв рот ладошкой, тихо рассмеялась.
— Тебе весело?! — грозно сощурился муж.
— Не то, чтобы весело…но забавно, — я кашлянула и заставила себя перестать улыбаться, — расслабься, Миш. Я здесь с начальником и понятия не имела, что ты тоже придешь. Если бы знала, то…
То ничего бы не изменилось. Я так же бы пришла с начальником и делала все тоже самое, только с оглядкой.
Я не стала заканчивать фразу. Вместо этого вдруг спросила:
— А где Оксана? Я ее что-то не видела.
От этого вопроса его внезапно перекосило:
— Не твое дело! Моя личная жизнь тебя не касается! — рявкнул так, словно имел какое-то на это право.
Улыбаться перехотелось:
— Будь добр, следи за словами, — произнесла я строго и уверенно, — я не разрешала говорить с собой в таком тоне.
— Ты…
— Хотя, по сути, я вообще не разрешала с собой говорить. Так что поумерь свой пыл и иди ищи других собеседников, Кромов. Мне ты не интересен.
У него ноздри растопырились от негодования:
— Думаешь, я горю желанием быть тут, рядом с тобой?
— И тем не менее ты тут, рядом со мной. И заметь, тебя никто не держит.
Он побагровел, но вместо того, чтобы уйти и оставить меня в покое, решил докапываться дальше
— И давно ли работники архивов ходят по благотворительным вечерам?
— Я давно ушла из архива. Работаю бухгалтером в одной фирме, — спокойно ответила я, — но я думаю, тебе тоже не интересно слушать о моих делах и планах. Поэтому предлагаю разойтись каждый своей дорогой.
— Не тебе указывать, куда мне идти и что делать, — припечатал он с царским видом.
Вот незадача, плевать мне на его вид. Только он этого не понимал, застряв где-то в прошлом. Где удобная жена, помешанная на обслуживании, писалась кипятком от каждого его слова, гордилась его успехами и была готова с ним через огонь, воду и медные трубы. Он искренне верил, что сейчас ничего не изменилось. Что я все такая же. Что все это время я сидела у порога с тапочками в зубах и ждала его, и стоило ему только оказаться рядом, как весь остальной мир померк.
Ни черта не померк. Наоборот, я в полной мере оценила, как он был прекрасен, пока на него не нашла тень из прошлого.
— Ну хочешь — стой тут, — я равнодушно пожала плечами, — а мне пора. У меня был непростой день.
С утра нагрянула внезапная проверка и нам пришлось попотеть, чтобы все прошло без сучка и задоринки, а вечером я была вынуждена идти на благотворительный вечер, хотя хотелось просто вернуться домой, нарезать себе целую тарелку фруктов, и устроиться на диване возле телевизора. Я бы с удовольствием посмотрела какой-нибудь корейский сериал вместо встречи с бывшим мужем, потому что в сериалах и сюжет лучше, и на актеров смотреть приятнее.
— Почему ты разговаривала с женой Зайцева? — Михаил снова проигнорировал мою попытку тихо мирно уйти, и наехал с таким осуждением, будто я посмела нарушить какой-то закон, — ты знаешь какой он мудило?!
— Не знаю и знать не хочу. Эльвира очень интересная женщина. Мы с ней прекрасно поладили и собираемся сходить на шоу фламенко.
Снова в глазах бывшего появилось то самое изумленное выражение, от которого его физиономия становилась бестолковой.
У него в голове трещало скрипело и не могло одновременно состыковаться столько несовместимых вещей: бывшая жена, которая никогда не интересовалась фламенко (какое фламенко, когда рубашки не поглажены? Надо кормить мужа, помогать дочери. И вообще, что это за фигня такая), благотворительный вечер, супруга очень богатого человека, с которой я решила водить дружбу.
И все это на фоне того, что у него самого дела шли плохо.
А они действительно шли плохо. Проведя с ним всего несколько минут, я стала замечать вещи, на которые не обратила сразу внимания. Серебра на голове прибавилось. От меня он уходил с импозантной сединой на висках, а сейчас вся голова посветлела. Морщины прорезались. Он всегда говорил мне, чтобы я не морщила лоб, а теперь у самого между бровей залегли глубокие борозды.
Он всегда одевался с иголочки. Не жалел денег на костюмы и обувь, назидательно повторяя что внешний вид главное в бизнесе, что никто не станет воспринимать всерьёз мужика в затертом.
А что сейчас?
Костюм был покрыт катышками, а рукава и воротник выглядели именно затертыми, словно Кромов все это время носил этот пиджак, ни разу не поменяв на что-то другое. Ботинки, хоть и начищены до блеска, но явно не первой свежести.
Снова вспомнились слова тех мужчин в зале: банкрот, шут, все просрал.
Образ успешного бывшего мужа трескался и осыпался на землю уродливыми осколками.
Не стал он миллионером. Не стал…
Я даже думать не хотела о том, что у него произошло. Куда делись все его инвестиционные проекты, где теперь Оксана — что-то подсказывало, что их пути уже разошлись. К счастью, своим уходом он избавил меня от обязанности воспринимать его провалы, как личную трагедию. Человек взрослый, опытный, пусть сам во всем разбирается, а я лучше себе еще одни леггинсы для занятий спортом закажу. Мелочь, а приятно.
— Вместо того, чтобы ерундой страдать — лучше бы дочери помогла! — сказал он, пытаясь заставить меня испытывать чувство вины и начать оправдываться.
Сейчас, оборачиваясь назад, я вдруг осознала, что, когда была замужем в моей жизни постоянно присутствовало это «лучше бы ты…». Произносилось это обычно с улыбкой или размеренным тоном и воспринималось как должное. Лучше бы убралась лишний раз, чем рисовала картины по номерам. Лучше бы делом занялась, вместо того чтобы по подругам ходить. Почему я тогда воспринимала это, как что-то обычное? Правильное? Почему не задавала себе самый очевидный вопрос: а кому лучше-то?
— Я помогаю. По мере возможностей. Увы они есть не всегда.
Мой спокойный тон Мишу явно бесил.
— Она просила отпустить ее на работу и взять декрет с Ванькой на себя. Трудно было сделать по-человечески?
Моя ж ты хорошая, нажаловалась папочке. Хотя чему удивляться, дочь всегда так делала — если не получалось добиться от меня чего-то самостоятельно, бежала к отцу жаловаться «а вот мама меня…» Интересно, на что она рассчитывала в этот раз? На то, что отец, свалив после развода в лучшую жизнь, будет по-прежнему контролировать
