Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна
— Тебе понравилось? Ну, та встреча в центре.
Руки не дрожали. Совсем.
— Да.
— Из-за работы?
— Из-за того, как там было.
Лиза кивнула так, будто ей этого хватило.
— Это уже хорошо.
Ближе к полудню Максим написал: «Можно увидеться сегодня без войны?»
Она долго смотрела на экран. Написала: «Где?»
Он предложил старый ресторан на Садовом — тот, куда ходили в первые годы брака. Уже подъезжая, она поняла, что это ошибка. Именно это место, именно эти воспоминания. Но разворачиваться было поздно.
Максим ждал у окна. Без пальто, в тёмном свитере и пиджаке. Без формальности, без кителя. И от этого было только тяжелее.
— Спасибо, что пришла.
— Не благодари заранее.
Они сели. В этом тихом, слишком знакомом пространстве прошлое подступало слишком близко. Не болью — памятью.
— Ты специально выбрал это место?
— Да. Потому что именно здесь я ещё помню нас не сломанными.
Она отвела взгляд. Опять слишком поздно. Опять слишком точно.
— Я не хочу тебя возвращать тем, что обещаю измениться за одну ночь, — сказал он. — Это было бы оскорбительно. Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу больше, чем раньше.
— И что именно?
— Что ты перестала бояться не тогда, когда перестала любить. А тогда, когда я сделал твою любовь слишком дорогой для тебя самой.
Она опустила глаза. Вот это было почти точное имя тому, что произошло.
— Если ты это видишь, почему раньше не видел?
— Потому что мне было удобно считать твою выдержку счастьем. А твоё молчание — согласием.
Они молчали долго.
— Я много думал этой ночью. О Лизе. О тебе. Понял, что всё время любил вас так, как умею любить то, за что отвечаю. А не так, как нужно живым людям.
— Ответственность, — сказала она тихо. — Вот в чём всегда был корень. Не жестокость — подмена любви ответственностью, за которой не оставалось места для чужой свободы.
— Ты хочешь, чтобы я тебя простила?
— Нет. Чтобы ты не думала, будто всё, что между нами было, было ложью.
— Это не было ложью. Это была правда, которой оказалось недостаточно.
Он прикрыл глаза на секунду.
— Я бы хотел вернуть тот момент, где всё ещё можно исправить.
— Его нет.
— Если бы я понял это раньше, ты бы осталась?
Тихая, медленная скорбь — не о нём, о несбывшейся версии их жизни.
— Возможно.
Он смотрел на неё долго. В его взгляде впервые не было требования смягчить правду.
— Этого достаточно. Чтобы знать, что я действительно опоздал, а не просто проиграл.
Телефон завибрировал. Анна: «Позвони срочно».
Максим увидел по её лицу.
— Что случилось?
— Карина начала.
Его лицо изменилось мгновенно. Холодная, точная злость.
— Я разберусь.
— Нет. Это касается меня — значит, занимаюсь я.
— Она делает это не по моему приказу.
— Я знаю. Потому что ты бы сделал тоньше. Опаснее. А это — суета испуганной женщины, которая хочет закрепить за собой пространство.
На секунду в его лице мелькнуло мрачное уважение.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Да. И именно поэтому назад нельзя.
Она встала.
— Я могу защитить тебя от этого.
Она улыбнулась — почти ласково, как улыбаются человеку, который так и не понял: его защита всегда требовала подчинения как платы.
— Нет, Максим. От тебя мне защита больше не нужна.
Он не стал спорить. Кивнул медленно — будто закрылась последняя дверь.
Глава 11. Бывшая жена генерала
После разговора с Анной Софья не поехала домой сразу. Шла по мокрому тротуару вдоль Садового, не замечая витрин и прохожих. Внутри наконец стало тихо — не пустота, не слабость, а то редкое состояние, когда человек окончательно понимает: назад нельзя не потому, что больно, а потому что там больше нет его самого.
Позвонил Максим.
— Мне сказали, ты собираешься отвечать официально.
— Да.
— Не делай этого.
