Другая земля - Александр Науменко
Я задрал голову. На фоне ослепительно синего неба, закрывая собой солнце, на нас падала тень. Существо было колоссальным. Размах крыльев, метров тридцать, не меньше, почти как у нашего Ила. Кожистые, перепончатые крылья, мощное мускулистое тело, покрытое чешуей, отливающей багровым золотом. Длинная шея вытянулась, и я отчетливо увидел гребень на спине и хвост, работающий как руль направления.
— Уходим левым виражом!
Рефлексы сработали быстрее разума. Я заложил штурвал влево, давя на педаль. Тяжелая машина со ста тоннами веса неохотно, с натужным воем, начала валиться на крыло.
Существо, заметив нас, не испугалось. Наоборот, оно сложило крылья и камнем ринулось на перехват.
— Он нас атакует! — визжал радист. — Он думает, мы добыча!
— Сергеев, взлетный режим! — орал я, чувствуя, как вибрирует штурвал. — Максимал! Уйдем по скорости!
Дракон, а это был именно он, мать его, дракон из детских сказок, пронесся метрах в пятидесяти от нашего правого борта. Я успел разглядеть его глаз, вертикальный желтый зрачок, полный ярости и удивления. Он открыл пасть, усыпанную кривыми ножей-зубов, и оттуда вырвалась струя… нет, не огня. Какая-то черная копоть, которая мгновенно вспыхнула, но поток воздуха от наших турбин сбил пламя.
Турбулентность от его пролета тряхнула нас так, что в грузовом отсеке что-то с грохотом упало.
— Параметры двигателей в норме! — доложил бортинженер, хотя голос его дрожал. — Температура газов растет!
— Хрен тебе, ящерица, — прорычал Пчёлкин, вцепившись в штурвал до белых костяшек. — У нас четыре движка по двенадцать тонн тяги! Попробуй догони!
Ил-76 ревел, набирая скорость. Дракон сделал боевой разворот, удивительно грациозный для такой туши, но тягаться с реактивной авиацией в горизонте он не мог. Мы отрывались.
— Борттехник, что в грузовой? — спросил я, вытирая пот со лба.
— Пассажиры в панике, жена Васильича в обмороке. Полковник орет, требует оружие, хочет стрелять!
— Успокоить! Сказать, что попали в зону грозовой активности! Никого к окнам не пускать!
— Легко сказать.
Мы летели над долиной. Дракон отстал, превратившись в точку, но внизу открылись новые чудеса. Замок, который мы видели издалека, теперь был прямо под нами. Он вырастал из скалы, словно ее естественное продолжение. Высокие шпили, соединенные ажурными мостами. И никакой грязи, никакого средневекового смрада. Белый камень, синие крыши. Вокруг замка, на террасах, цвели сады таких цветов, которых я в жизни не видел. Неон-розовые, кислотно-салатовые.
— Дайте оптику, быстро! — протянул я руку, не отрывая взгляда от приближающегося замка.
— Опять?
— Быстрее!
Штурман вложил мне в ладонь тяжелый бинокль. Я прижал окуляры к глазам, подкручивая фокус. Картинка дрожала от вибрации двигателей, но то, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать.
На одной из террас, выложенной белым мрамором, среди этих невозможных цветов, стояла девушка. Она была так близко, что мне казалось, я могу дотянуться до неё рукой. Ветер, поднятый нашим гигантом, трепал полы её длинного одеяния, платья глубокого изумрудного цвета, расшитого золотом, с длинными рукавами, какие носили боярыни в старину или принцессы в сказках.
Но не одежда поразила меня. Её красота была… болезненной, ослепительной. Бледная кожа, словно фарфор, темные волосы, ниспадающие водопадом до пояса, и тонкие, аристократические черты лица, полные какого-то неземного благородства.
Скажу сразу, вспоминая сейчас, скорее всего, многие детали я дорисовал, так как мы находились на расстоянии. Хотя у меня тогда в руках и находился мощный бинокль, но возможно воображение закончило картину. А может и нет, кто его знает. Если в этом мире водились драконы, так почему бы там не быть волшебству, которое помогло мне увидеть всё чётко.
Она не испугалась рева двигателей. Она медленно подняла голову.
В бинокль я увидел её глаза. Огромные, фиолетовые, как грозовое небо. На мгновение, всего на долю секунды, наши взгляды встретились. Я, уставший русский мужик в потной летной куртке, несущийся на железной птице сквозь чужое небо. И она, хозяйка этого замка.
Кто она была? Принцесса, запертая в башне? Могущественная волшебница, вышедшая посмотреть на странных гостей? Или чья-то жена, тоскующая в золотой клетке?
В её взгляде я прочел не страх, а безмерное удивление и… надежду? Она сделала шаг к краю перил, протянув руку в нашу сторону, словно умоляла забрать её с собой, или, наоборот, пыталась остановить нас, предупредить о чем-то.
— Господи, какая красивая… — выдохнул я, опуская бинокль, потому что глаза заслезились от напряжения. — Таких просто не бывает.
Сердце защемило острой, пронзительной тоской. Я почувствовал себя чудовищем, вторгающимся в рай.
— Саныч, смотри на реку! — позвал штурман. — Там… корабли.
— Какие ещё, к чёрту, корабли, — отозвался я, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.
По широкой реке шли суда. Но у них не было парусов. Над палубами вращались какие-то хрустальные сферы, испускающие свечение, и корабли шли против течения без вёсел.
— Это не прошлое, — тихо сказал Пчёлкин. — Это вообще не Земля. География другая. Физика… вы видели, как этот ящер махал крыльями? При такой массе он должен был упасть. Тут гравитация другая, или воздух плотнее.
— Топливо, командир, — напомнил Сергеев. — Мы жжем керосин. Если это не Земля, где мы будем садиться? На поляну к эльфам? У нас стойки шасси уйдут в грунт, и мы скапотируем. Взорвемся к чертям.
Это был отрезвляющий момент. Красота красотой, но 170 тонн металла и живых людей нужно было куда-то девать.
— Ищем вход! — скомандовал я. — Мы вошли через облако-аномалию. Значит, выход должен быть таким же. Штурман, смотри в оба! Любая странность, любой туман, любое искажение воздуха!
Мы наматывали круги над этим невозможным миром уже десять минут. Горючее таяло. Надежда тоже.
— Слева, курс 270! — заорал Петров. — Вижу марево! Похоже на вихрь, висит прямо над озером!
Я посмотрел влево. Действительно, над зеркальной гладью огромного озера висело облако, но оно не плыло по ветру, а вращалось вокруг своей оси, напоминая гигантскую воронку, положенную на бок. Внутри него вспыхивали молнии.
— Выглядит хреново, командир, — сказал Пчёлкин. — Если это смерч, нас разломает.
— А у нас есть выбор? Садиться на скалы к драконам?
