Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг
— Пулеметчики, контроль кузовов! — заорал я. Оба трофейных MG-34 хищно уставились на тенты грузовиков, готовые в любую секунду превратить их в решето, если оттуда повалит немецкая пехота.
Но обошлось. Из кабин вывалились только один экспедитор, которого тут же и упокоили мои стрелки. В кузовах охраны не оказалось, зато сам груз превзошел все мыслимые ожидания. В ящиках и мешках нашлись галеты, тушенка, копченые колбасы, крупа, несколько голов сыра и даже пара ящиков со шнапсом. Я сел за руль одного грузовика, а водитель из бойцов за другой. Пришлось правда немного повозится разбираясь с управлением чуда враждебной техники. Но ничего, завёл этот пепелац и поехал, а за мной и второй грузовик. Далеко правда не уехали, до ближайшего съезда в километре отсюда, а там свернули в лес и ехали по узкой лесной дороге пару километров. Затем попалось хорошее место, где можно было под деревьями спрятать грузовики. Часть продуктов, консервы, мы спрятали в стороне, ещё часть взяли с собой, что могли унести, остальное оставили в грузовиках. Шанс, что на них кто-то наткнётся был довольно мал, но как раз на этот случай мы и спрятали все консервы, которые могли спокойно лежать в стороне. С собой в основном взяли всё скоропортящееся, а в грузовиках остались мука и крупы. Дальше пошли пешком. Теперь, отяжелевшие от богатых трофеев, но предвкушающие сытный ужин, мы уходили строго на север. Вроде там были болота, а это в принципе идеальное место для строительства базы для отряда. Вот только действовать надо будет подальше от неё, что бы не привлекать к ней внимание немцев.
Сформировал два дозора. Петренко с тремя вооруженными бойцами отправил в авангард, наказав двигаться скрытно, осматривая каждый куст. Полищук с остальными замыкал колонну. Выдвинулись, идти по летнему лесу — то еще удовольствие. Жара, влажность, гнус. Зато следы на такой земле скрывать легче, да и зеленка спасает от наблюдения с воздуха. Часа через четыре изнурительного марша впереди послышался тихий свист. Авангард остановился. Я выскочил вперед, держа СВТ наготове. Петренко лежал за толстым стволом дуба и показывал рукой куда-то в низину.
— Товарищ старший лейтенант, гляньте.
Я осторожно раздвинул ветки и обомлел. В лощине, наполовину зарывшись носом в торфянистую почву, лежал огромный, гофрированный тупорылый самолет. ТБ-3. Тяжелый бомбардировщик еще довоенной постройки. Видимо, тянул на восток на честном слове и одном крыле, не дотянул и жестко плюхнулся на лес, снеся консолями крыльев верхушки деревьев. Мы подошли ближе. Экипаж был мертв — кто погиб при жесткой посадке, кто от ран. Лобовые стекла кабины и фюзеляж были прошиты пулеметными очередями — видимо, достал «мессер».
— Лопаты к бою, — тихо скомандовал я. — Похоронить ребят по-человечески. Забрать документы, ордена, если есть. И самое главное… Я посмотрел на турели бомбардировщика. Спаренные пулеметы ДА — Дегтярев авиационный. — Снять всё вооружение.
Полтора часа ушло на тяжелую работу. Летчиков похоронили под огромным дубом, отметив место на моей пустой карте. Зато теперь мы были сказочно богаты. Пять исправных авиационных пулеметов ДА калибра 7.62 и, что самое главное, почти пятьдесят полных дисков к ним, уцелевших в покореженных ящиках боеукладки. Из личного оружия летчиков достались еще четыре ТТ.
К вечеру мы наконец вышли к краю довольно приличного болота. Темная, затянутая ряской вода, кочки, кривые деревца. Петренко, оказавшийся родом из этих мест, с помощью длинной слеги нашел брод, и мы гуськом, по пояс в вонючей жиже, перебрались на сухой, поросший густым кустарником остров. Место было идеальным, достаточно большой и заросший лесом он мог надёжно укрыть наш лагерь. Правда глубоко тут было не закопаться, но вот сделать полуземлянки по скандинавскому типу было можно. Вот только ничего тут рубить было нельзя, придётся нам ещё попотеть таская брёвна для строительства. Зато сюда не сунется ни один патруль.
— Здесь и осядем, — я скинул тяжелый сидор с патронами. — Завтра начинаем валить лес и копать землянки. Топор и саперные лопатки у нас есть. Сейчас едим и все отдыхают, завтра у нас будет очень много работы.
Утро началось с роскошного по лесным меркам завтрака. Нарезали толстыми ломтями трофейную колбасу, сыр, вскрыли пару банок тушенки и заварили в котелках суррогатный немецкий кофе. Бойцы, еще вчера напоминавшие ходячих мертвецов, сейчас заметно ожили. В глазах появилась осмысленность, а главное — вера в то, что мы здесь не просто прячемся, а готовимся бить врага. После завтрака я сразу взял быка за рога, распределив обязанности. Времени на раскачку у нас не было.
— Значит так, орлы, слушай мою команду, — я оглядел свой отряд. — Остров у нас хороший, сухой, но строить здесь мы будем с умом. Окопаться глубоко не выйдет — болото вокруг, копнешь на метр, и пойдет вода. Поэтому делать будем полуземлянки. Углубляемся на метр, остальное поднимаем срубом и засыпаем сверху землей. Главное правило: на самом острове и вокруг него в радиусе километра не рубить ни одной ветки! Если с воздуха или с берега увидят пеньки или свежие порубки — нам конец.
Я разделил людей на три рабочие группы.
Первую, самую крепкую пятерку под командованием сержанта Петренко, я отправил на лесозаготовки. Выдал им наш единственный топор и пару саперных лопаток. Их задача была уйти вглубь леса на материке, рубить подходящие стволы выборочно — одно дерево здесь, другое метрах в пятидесяти, чтобы не создавать проплешин, — и волоком, по бродной тропе, таскать их на остров. Адский труд, учитывая, что тащить придется по колено в болотной жиже, но иного выхода не было.
Вторую группу из шестерых бойцов я оставил на острове в качестве землекопов. Разметил площадки под две будущие полуземлянки, учитывая складки рельефа и густые кусты. Дерн приказал снимать аккуратно, квадратами, и складывать в тени — он нам потом понадобится для маскировки крыш. Копать пришлось саперными лопатками и одной большой, найденной в полуторках.
Третью группу, в которую вошел старший сержант Полищук и еще четверо бойцов, я отправил обратно к спрятанным в лесу
