Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
Никто не спросил, можем ли мы за это заплатить.
Поэтому я записывала каждую работу, каждую доску, каждый моток проволоки и каждую принесенную корзину. После открытия аптеки все должно было быть оплачено деньгами, лекарствами или согласованной услугой.
Тея называла мой список попыткой превратить благодарность в счет.
Я считала его способом не привыкнуть жить за чужой счет.
Северин провел ночь после пожара в приемной и уехал только утром, когда я убедилась, что естественная защитная чешуя не вызвала нового приступа. Он не спорил с назначениями, не использовал огонь и прислал отчет о состоянии в назначенное время.
Вместе с отчетом пришел список служебных номеров Королевской лечебной коллегии.
Печать, найденная в погребе, принадлежала младшему лекарю по имени Рил Даст. По документам он находился в командировке на северной границе и не мог поджечь аптеку лично.
Это не оправдывало его.
Служебную печать могли передать, украсть или намеренно оставить на месте пожара. Следствие направило запрос в пограничный госпиталь. Ответа пока не было.
О Вара Дорене тоже ничего не нашли.
Он исчез три месяца назад, но его жетон оставался действующим. Кто-то использовал документы бывшего служащего коллегии, следил за нами в районе красильщиков и пытался уничтожить записи Беатрисы.
Связь становилась заметнее.
Доказательств все еще не хватало.
В то утро я сидела в лаборатории и переписывала результаты собственного обследования в медицинский журнал. Эдита Норн запретила мне глубокое разделение на несколько дней, поэтому я занималась только безопасными реакциями и документацией.
Тея вошла без стука.
— На улице опять очередь.
— За чем?
— За всем.
— Очень точный ответ.
— Господин Торн принес плесень из подвала. Госпожа Ора хочет забрать мешочки для муки. Еще пришли две женщины с банками старой мази, мальчик с больным голубем и мужчина, который утверждает, что его сапоги прокляты.
— Голубей я не лечу.
— Я сказала.
— А сапоги?
— Пахнут так, что проклятие возможно.
Я закрыла журнал.
— Аптека не открыта. Запиши бытовые заказы, голубя отправь к птичнице на Рыночной площади, сапоги — к мастеру, который их сделал.
— Он сказал, мастер умер.
— Тогда к другому.
— А женщины с мазью?
— Проверю состав, но не стану давать лечебных рекомендаций до лицензии.
Тея не уходила.
— Что еще?
— Финн с утра не пришел.
— Он не обязан приходить каждый день.
— Обязан. Сегодня должен был отнести список господину Сейну.
Я посмотрела на часы.
Финн действительно обещал зайти в восемь. Теперь было почти десять.
— Может, Марта не отпустила.
— Тогда он прислал бы соседского мальчишку и велел сказать, что виновата бабушка.
Так он и сделал бы.
Я поднялась.
— Сходи к ним.
— Одна?
— Дом через два двора.
— После нападений вы говорили не ходить одной.
— Это касалось меня и документов.
— А если тот человек следит за всеми из аптеки?
Она была права.
— Возьми городского стражника у входа.
— Он скажет, что не может оставить пост.
— Тогда попроси господина Торна.
— Он уже ушел за досками.
Я сняла рабочий халат.
— Пойдем вместе.
— А очередь?
— Запиши имена и попроси подождать. Если кому-то действительно плохо, скажут сразу.
Мы не успели выйти.
Дверь распахнулась, ударившись о стену.
На пороге появилась Марта Дор.
Она была без платка и в домашних туфлях. Одной рукой держалась за косяк, другой прижимала к груди куртку Финна.
— Он опять не дышит? — спросила я.
— Дышит. Но встать не может.
Я взяла аптечную сумку.
— Где он?
— Дома. Утром проснулся горячий. Сначала сказал, что пройдет, потом его вырвало.
— Серый налет появился?
— На губах. И на руках.
— Настой не принимал?
— Клянусь, ничего ему не давала.
— Воду откуда брали?
— Из общего колодца.
— Еду?
— Вчера хлеб, сыр и суп от Оры. Ели оба. Со мной все нормально.
Мы вышли на улицу.
Перед аптекой действительно стояли люди с заказами. Один мужчина прижимал к боку банку с плесенью, словно боялся, что она убежит. Возле него спорили две женщины. У стены сидел мальчик с корзиной, из которой выглядывала голова голубя.
Я быстро объяснила, что должна уйти к больному.
— Подождите или приходите после полудня.
Одна из женщин подняла руку.
— Мирелла, у моего мужа с утра жар. Я думала, простыл, но у него пальцы посерели.
Я остановилась.
— Он принимал укрепляющие настои?
— После работы в кузнице пил порошок для драконьей крови. Из лавки возле Южных ворот.
— Какой номер партии?
— Я не смотрела.
Мужчина с банкой сказал:
— У моего брата тоже жар. Он вчера начал новый курс после ранения.
— Где он сейчас?
— Дома. Спит.
— Разбудите и проверьте дыхание. Если есть серый налет, слабость в руках или непроизвольная чешуя, ведите сюда. Не давайте больше лекарств до осмотра.
— Аптека же закрыта, — напомнила другая женщина.
— Для продажи. Экстренную помощь я окажу.
Марта сжала куртку Финна сильнее.
— Сначала к нему.
Мы почти бежали.
Финн лежал на кровати, укрытый двумя одеялами. В комнате было душно, хотя окно оставалось приоткрытым.
Мальчик не спал.
Он смотрел в потолок и дышал часто, но без хрипа.
Я коснулась его лба.
Температура была выше, чем во время прошлого приступа.
— Когда началось?
— Ночью, — прошептал он.
— Почему не позвал бабушку?
— Думал, пройдет.
— Боль где-нибудь есть?
— Голова. И ноги ломит.
— Грудь?
— Нет.
— Дышать тяжело?
— Только если встаю.
Я осмотрела язык и пальцы.
Серый налет действительно вернулся, но выглядел иначе. Раньше он находился под ногтями и возле магических каналов. Теперь тонкий слой лежал на коже, губах и внутренней стороне ладоней.
Я проверила источник поверхностно.
Серый пепел оставался внутри, но не собирался возле груди так плотно, как во время первого приступа. Магия Финна работала слабо, однако не была полностью перекрыта.
— Что ел вчера? — спросила я.
Он перечислил то же, что и Марта.
— Куда ходил?
— В аптеку, к булочнице, потом отнес письмо господину Сейну.
— По дороге что-нибудь пил?
Финн отвел взгляд.
— Воду.
— Где?
— У фонтана возле старой казармы.
— Из общей чаши?
— Да.
— Еще кто-нибудь пил?
— Все пьют.
Я взяла кровь для обычной диагностики.
Серого пепла было больше,
