Дотянуться до легенды#2 - lanpirot
Я молчал, ожидая продолжения.
— Я формирую особую группу. Задачи у неё будут… специфические. Мне нужны люди, которые действуют нестандартно. Которые видят то, чего не видят другие. Которые не боятся принимать решения в одиночку. Которые выживут там, где выжить просто невозможно. Интересное предложение?
Качалов, слушавший этот разговор молча, вдруг подал голос:
— Павел Анатольевич, я вас, конечно, понимаю. Но позвольте заметить: этот старший сержант — мой лучший артиллерист! Восемь танков за один бой, не считая живой силы! Представляете, какой это пример для всей армии?
— Представляю, Владимир Яковлевич, — кивнул Судоплатов. — Но и ты меня пойми — это приказ Самого! Видел бы ты, какая каша заварилась после его донесений в Ставку… Так что, как я здесь закончу, парня у вас однозначно заберу. Вдруг Хозяин захочет с ним встретиться…
Сталин? Сам? Со мной встретиться? Да я чуть не охренел от услышанного. Качалов же тяжело выдохнул и опустил глаза на свои сцепленные в замок пальцы. Помолчал. Потом поднял голову и посмотрел на Судоплатова из-под насупленных бровей.
— Приказ Самого… — глухо пророкотал командарм. — Ну что ж… Тогда, конечно, спорить не стану. Он откинулся на спинку стула и потёр переносицу двумя пальцами, словно пытаясь унять нарастающую головную боль. — Одно скажу, Павел Анатольевич, — произнёс Качалов уже тише, — этот парень сделал для нашей армии столько… И я этого не забуду! И ты этого не забывай, товарищ майор государственной безопасности.
Судоплатов чуть приподнял бровь, но промолчал. А Качалов повернулся ко мне и добавил — уже совсем другим тоном, намного мягче и душевней:
— Ты, Николай, не думай, что мы тебя тут как вещь передаём из рук в руки. Ты — наш! Ты настоящий боец! И где бы ты ни оказался потом — помни, что у меня для тебя всегда найдётся место.
— Спасибо, товарищ генерал-лейтенант! — произнёс я, чувствуя, как внутри что-то сжалось.
Качалов коротко кивнул и снова повернулся к Судоплатову:
— Когда убываете?
— Не сегодня и не завтра, — ответил майор госбезопасности. — Мне здесь ещё работать и работать — пока Абвер ведётся на нашу дезу, будем вести радиоигру. А пока я тут, товарищ Сиротинин побудет при мне. Подготовьте его документы — с этого момента старший сержант Сиротинин числиться в Особой группе при наркоме внутренних дел СССР[1].
[1]Особая группа при народном комиссаре внутренних дел СССР — это секретное оперативно-разведывательное подразделение, созданное 5 июля 1941 года приказом НКВД СССР № 00882 под непосредственным руководством Павла Судоплатова. Данная структура подчинялась лично наркому внутренних дел Лаврентию Берии и заложила основы советского стратегического спецназа и зафронтовой работы.
Ключевые задачи и функции:
Диверсионная работа: Организация и проведение диверсий, разведывательных режедов и спецопераций в ближнем и глубоком тылу наступающих войск нацистской Германии.
Партизанское движение: Первичная координация, формирование и методическое обеспечение партизанских отрядов и подпольных групп на оккупированных советских территориях.
Радиоигры: Проведение масштабных дезинформационных радиоигр с немецким абвером с целью скармливания противнику ложных данных о дислокации и планах Красной Армии.
Кадровый костяк: Опора на элитные спецподразделения, включая формирование знаменитой Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) из чекистов, спортсменов и антифашистов-иностранцев.
Дальнейшая трансформация:
Октябрь 1941 года: Преобразована во 2-й отдел НКВД СССР с сохранением прежнего функционала.
Январь 1942 года: На базе отдела развернуто легендарное 4-е Управление НКВД СССР под руководством Судоплатова и Эйтингона, ставшее главным центром советского оперативного тылового сопротивления.
Глава 19
Машина Судоплатова свернула в переулок неподалёку от железнодорожного вокзала Рославля и остановилась возле двухэтажного здания из тёмно-красного кирпича.
— Приехали, — произнёс Судоплатов. — Добро пожаловать в новую жизнь! — усмехнулся майор госбезопасности.
Я выбрался из автомобиля и огляделся — судя по вывеске рядом с массивными дубовыми дверями, здесь располагалось одно из отделений управления железной дороги. Теперь же над входом болталась табличка: «Комендатура по тыловому обеспечению. Посторонним вход воспрещён».
Возле дверей стояли два бойца в форме НКВД с автоматами. Один из них, завидев Судоплатова, вытянулся и козырнул.
— Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности!
Судоплатов ответно козырнул и, не оборачиваясь, бросил мне через плечо:
— Идём, Коля. Не отставай.
Мы миновали тяжёлые дубовые двери, которые с глухим стуком закрылись за нашими спинами. Внутри здание оказалось самым обычным — коридор с побелёнными стенами, двери с табличками. Казённый запах, казалось, навечно въелся в эти стены.
Где-то трезвонил телефон, скрипели половицы, чей-то голос торопливо отдавал распоряжения за закрытой дверью. Судоплатов довёл меня до кабинета на втором этаже — и вошёл, не спрашивая разрешения. За столом, заваленным папками и документами, сидел уже знакомый мне подполковник Иванов.
— Здравствуй, Андрей Ильич! — произнёс Судоплатов, подходя к подполковнику и пожимая ему руку.
— Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности! Здравствуй, Николай! Вот мы и опять встретились. — И он улыбнулся. — Я это предполагал.
Стены кабинета были увешаны подробными картами — Рославля и его окрестностей. На подоконнике — пепельница, доверху забитая окурками. Из открытого окна доносился гул города и далёкая канонада. Судоплатов сел на свободный стул, закинул ногу на ногу и достал папиросы.
— Откуда такая уверенность, Андрей Ильич? — спросил майор госбезопасности, тоже загадочно улыбаясь.
— После всего им совершённого-то? — вопросом на вопрос ответил подполковник. — Грех упускать такой талант. Только его бы еще обучить, как следует азам диверсионной деятельности…
— Ты думаешь, я этого не понимаю? Вот только времени у нас на это нет. Совсем нет! — разминая в пальцах папиросный табак, произнес майор госбезопасности
Я сел напротив, на скрипучий деревянный стул, и глубоко вздохнул — похоже, что с моей артиллеристской деятельностью действительно придётся завязывать. Здесь, в этом кабинете, сейчас планировались совсем другие дела. Иванов медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь взбодриться. Похоже, что уже нормально не спал много дней.
Судоплатов наконец раскурил папиросу, выпустил струю дыма и посмотрел на меня своими цепкими холодными глазами.
— Рославль мы не удержим, Николай, — неожиданно тихо произнёс он. — Только глупец может этого не понимать. Нам просто повезло, что 28-я армия не попала в котел. Но против корпусов Гудериана наших три дивизии не выстоят. Это вопрос даже не недель, а дней.
Я молча кивнул, поскольку знал это точно. Да, что-то изменилось с моей помощью, но для существенного перелома известного мне сценария войны,
