Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Про пурпурные равнины и чудовищные горы,
И про малую хибарку на озёрном берегу;
Говорю, а сам смекаю: коль наскучит – убегу.
Плёл я байки зверолова под раскаты канонады,
Под смертельные трещотки пулемётного огня,
А поверх моих рассказов воздух резали снаряды,
И небритые солдаты смирно слушали меня,
Да курили сигареты, огоньки в горсти храня.
Как мы с бошами покончим – ворочусь на Атабаску;
Семерых парней немытых – кто захочет, – прихвачу;
Расспрошу про гон олений да задам старухе таску;
Под лисиц, куниц и норок я задаток получу;
Починю свои капканы – заживу, как захочу.
Я войною сыт по горло; глянь – народы все в раздоре,
Врукопашную дерутся, в реках кровь, а не вода;
Мне б туда, где спят озёра на синеющем просторе,
Где хибарка под сосною – а не в пепле города;
Мне бы к буйной пёсьей пляске, мне бы к сладкой бабьей ласке —
Впредь вовек я с Атабаски не подамся никуда!
Перевод А. Кроткова
Баллада про рядового Макфи и домашний хаггис
«Тоскую по дому – узнать бы, как наши…
И вдруг – мне посылка пришла от мамаши!»
«А что в той посылке?» – приятель зевнул,
И поднял винтовку, и в немцев пальнул.
«Там хаггис! Домашний! Аж фунтов на восемь!
Такой здоровенный, что милости просим!
В День Роберта Бернса мы песни поем,
И виски лакаем, и хаггис жуем.
Найти бы что выпить, а следом за этим
Ребят созовем – и как надо отметим».
Сержант приказал: «В воскресенье – без спору! —
Вы оба готовьтесь к ночному дозору».
И Макфи Макфану сказал обалдело:
«Похоже, приятель, срывается дело».
Макфан покривился: «Да, мать-перемать,
Похоже, не выйдет у нас погулять».
Вмешался Макнейр, их дружок закадычный:
«Ребята, я хаггис готовить привычный,
И виски добудем – нет проще задачки,
В полку его многие держат в заначке.
Идите в дозор, как сержант вам велит,
Вернетесь – и стол уже будет накрыт».
Тоскливо – ползти по ничейной землице,
Повсюду – убитых застывшие лица,
И яркая вспышка ракеты сигнальной
Дрожит, словно пламя свечи поминальной,
То пуля присвистнет, то взвоет снаряд —
О смерти зловещей они говорят;
В снарядной воронке согнувшись-ссутулясь,
Макфи и Макфан незаметно приткнулись,
Мечтая про то, как роскошен и жарок,
И сочен, и вкусен мамашин подарок.
Внезапно – увы! так бывает всегда —
В мечтанья о счастье вломилась беда.
Про виски и хаггис друзья толковали,
Не зная о тлеющем рядом запале,
О минном подкопе под слоем земли,
Что боши недавно сюда подвели.
И адское пламя внезапно блеснуло,
И громом тряхнуло, и крепко рвануло.
«Эй, Джок! Уцелел? Отвечай, не молчи!»
«Ох, Джорди – задело… Не вижу в ночи…
Ноги было две, а теперь полторы…
Смывайся, забудь про меня до поры!»
«Оставить тебя не смогу, не посмею,
Хотя убежать я, конечно, сумею;
Могу ли, хочу – разговорчик нелеп,
Я, братец, не вижу – похоже, ослеп».
Печально Макфи помотал головой:
«Останешься – вряд ли вернешься живой.
Отведать бы хаггиса – ломтик, чуть-чуть —
Так я бы без ног умудрился рвануть!»
«Гляди-ка! Мне сразу подумалось то же.
Ослепнуть – ужасно, солдату негоже;
А пуще того огорчает тоска,
Что хаггиса мне не видать ни куска».
Они помолчали; вдруг, охнув от боли,
Макфи заявил: «Что мы, рыжие, что ли?
Чтоб День Робби Бернса прошляпить я мог?
Моя пара глаз и твоя пара ног!
Давай друг о друга с тобой обопремся —
Под утро мы хаггиса славно нажремся».
Качнувшись, как дряхлый забор без подпорки,
Незрячий безногого взял на закорки,
И двинулись оба по жидкой грязи,
Безногий – командуй, незрячий – вези.
«Вон мертвый… Нет, жив! Ну-ка, влево, в сторонку!
Правее, правее – объедем воронку!
А вот и окоп. Отдохнуть бы… Ни в жисть!
О Боже – ракета! Скорее ложись!
Немного правее… Отлично! Похоже,
К рассвету мы хаггис отведаем всё же».
Тоскливо и страшно в предутренней мгле;
Разгром и разор на ничейной земле,
То дым от разрывов сплошною стеной,
То посвист разбойничий пули шальной,
То вдруг наобум застучит пулемет —
Двоих ковыляющих в землю вожмет;
Но стойкий Макфан продолжает идти,
А стойкий Макфи указует пути.
«Почти добрались! Ну давай же, вперед!
Вот голос сержанта – он кроет-орет!»
Но силы иссякли – Макфан покачнулся,
Бессильно ругнулся, плашмя растянулся.
И громко Макфи прокричал ему в ухо:
«Неужто не чуешь шотландского духа?
То хаггис сочнейший дымится и манит!
На сотню шагов разве сил не достанет?»
Ответил Макфан: «Гром меня разрази!
За хаггис – пропрусь по колена в грязи!»
И встал он, от боли белее белил,
И на спину друга, шатаясь, взвалил.
Сквозь пламя и взрывы, сквозь грохот и гром,
Воспрянувши духом, пробились вдвоем.
Полсотни шагов – вроде сущая малость,
Да места живого на них не осталось;
Под крики «Ура!» и «Господь вас храни!»
В окоп через бруствер скатились они;
Живыми из пекла, из адской поварни
Вернулись лихие шотландские парни.
Сказал им сержант: «Тяжко ранены оба!
Неужто вам силу давала утроба?»
И тут к ним, хромая, Макнейр подошел,
Печально скривился, руками развел:
«Я выложил хаггис вареный на блюдо,
И в эту минуту немецкий иуда
Снарядом накрыть наш блиндаж умудрился…
Я сам повредился, а хаггис накрылся».
Едва наши парни вернулись из драки —
В полку получили приказ об атаке;
