Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
Жизнь продолжалась так, словно в соседней комнате дочь драконьего дома только что решила выступить против собственного отца и главы Королевской лечебной коллегии.
Я проверила остальных пациентов, записала температуру Финна и вернулась к Селин.
Она уже подписала заявление.
Леона поставила свидетельскую печать.
— Завтра утром Эдита проведет независимое обследование, — сказала я. — До этого отдыхаете, пьете воду, ничего не принимаете и не пытаетесь превратиться.
— А документы?
— Оригинал белого флакона остается у вас или передаете мне по акту.
— Передаю.
— Письмо и копию анализа тоже?
Селин задержала ладонь на папке.
— Копии остаются у вас. Еще одну Леона положит в банковское хранилище. Я сохраню свои.
— Хорошо.
— Но выступлю только после обследования и проверки зеркального листа.
— Разумно.
— И не одна.
— Что имеете в виду?
— На трибунале должны быть вы, Леона, Эдита и Северин.
— Почему Северин?
— Потому что Аврелия подделала ваш результат ради его решения. Если он снова промолчит перед своей семьей, мои слова ничего не изменят.
Я понимала.
Это было не желание поставить Северина между двумя женщинами.
Селин требовала, чтобы глава дома Аркхарт публично ответил за документы собственного рода.
— Я сообщу ему, — сказала я. — Но решение выступить он примет сам.
— Если откажется?
— Тогда это тоже будет ответ.
Селин опустилась на подушку.
Усталость наконец победила выученную осанку. Она выглядела не будущей герцогиней и не дочерью влиятельного дома.
Просто молодой женщиной с раной на боку, испорченным источником и слишком большим количеством чужих ожиданий.
Я укрыла ее одеялом.
— Мирелла.
— Да?
— Если все закончится и помолвку отменят… вы будете считать, что я помогла вам ради Северина?
— Нет.
— Почему?
— Потому что сегодня вы принесли доказательства не жене и не сопернице. Вы принесли их аптекарю, который может установить причину вашей болезни.
Селин посмотрела на меня.
— А потом?
— Потом решим, кем мы способны быть друг для друга.
Она закрыла глаза.
Я вышла из комнаты.
Леона ждала в коридоре с письмом Кассиана в руках.
— Здесь достаточно для нового заседания, — сказала она. — Попытка давления на свидетеля, признание уничтоженного отчета, поддельный анализ, незаконная передача медицинских данных.
— Но не доказательство, что он создал серый пепел.
— Пока нет.
— И не связь с нападением.
— Зато теперь у нас есть направление.
Она указала на строку о старом исследовании.
— Кассиан боится не всех записей Беатрисы. Отдельных страниц.
— Сорок второй.
— И уничтоженного отчета.
— Значит, существовала полная версия, которую он не смог забрать из журнала.
— Или думал, что уничтожил.
Я вспомнила металлическую коробку из тайника.
Ту, которую мы не смогли открыть.
Она все еще хранилась в банковской ячейке вместе с копией журнала.
Беатриса спрятала ее отдельно.
Замок не отозвался на мою аптечную печать.
— В коробке, — сказала я.
— Что?
— Металлическая коробка из тайника. Мы решили, что она открывается личной печатью Беатрисы.
— Печать не нашли.
— Возможно, она связана не с печатью владельца. А с чем-то из самого отчета.
Леона нахмурилась.
— Например?
Я посмотрела на письмо.
«Отдельные страницы способны вызвать нежелательную проверку производства».
— С номером партии. Или образцом серого пепла.
— Коробка хранится в банке.
— Завтра заберем в присутствии служащего и Ивары.
— Почему Ивары?
— Чтобы Кассиан не объявил содержимое подделкой, найденной у меня дома.
Леона сложила письмо.
— Сначала обследование Селин.
— Потом банк.
— Потом трибунал.
— Если коробка откроется.
Она посмотрела на меня.
— За неделю твоей жизни произошло больше, чем у половины моих клиентов за год.
— Мне это не нравится.
— Им тоже обычно не нравится.
Из двора донесся голос городского стражника.
Кто-то требовал немедленно впустить его в лечебный пункт.
Мужчина говорил громко, привыкнув, что двери открываются от одного названия фамилии.
Селин услышала.
В малой комнате скрипнула кушетка.
— Это мой отец, — сказала она.
Я посмотрела на Леону.
— Документы уберите.
Она спрятала папку под плащ.
Я вошла к Селин.
Она уже пыталась подняться.
— Лежите.
— Он устроит скандал.
— Это не медицинская угроза.
— Вы не знаете моего отца.
— А он пока не знает правил моего лечебного пункта.
Селин смотрела на дверь.
— Не говорите ему, что я здесь.
— Без вашего согласия не скажу.
— Даже если потребует?
— Особенно если потребует.
Она снова легла, но пальцы продолжали сжимать одеяло.
Я вышла в первый зал.
Лорд Верт стоял у входа в сопровождении трех людей. Высокий, седой, в темном плаще с серебряным гербом. Городской стражник удерживал дверь, не позволяя ему пройти дальше.
— Госпожа Морвейн, — произнес он. — Моя дочь пропала из дома. Мне сообщили, что она приходила к вам.
— Кто сообщил?
— Это не ваше дело.
— Тогда я не могу подтвердить сведения неизвестного источника.
— Не играйте словами. Селин здесь?
— Я не обсуждаю пациентов.
— Значит, здесь.
— Я этого не сказала.
Он шагнул вперед.
Стражник перекрыл путь.
— Отойдите, — приказал лорд Верт.
— В лечебное помещение входят только с разрешения руководителя пункта, — ответил тот.
— Я отец.
— Это не пропуск.
Я почти услышала в этих словах собственный голос.
Лорд Верт посмотрел на меня.
— Вы используете болезнь моей дочери, чтобы сорвать соглашение домов.
— Я не подтверждала, что ваша дочь больна.
— Кассиан предупреждал.
— О чем?
— Что вы попытаетесь настроить ее против семьи.
— Если магистр Реваль знает, где находится Селин, спросите у него.
Лорд Верт на мгновение потерял уверенность.
— Он сказал, вы связались с ней.
— Тогда он знает больше, чем я сообщала.
Леона подошла и встала рядом.
— Лорд Верт, если вы хотите подать официальный запрос о местонахождении совершеннолетней дочери, обращайтесь в городскую стражу. Насильственное проникновение в лечебный пункт станет отдельным нарушением.
— Она находится под властью главы дома.
— Только в политических вопросах. Не в распоряжении собственным телом и медицинскими данными.
— Совет решит иначе.
— Совет не отменяет королевский закон о согласии пациента.
Он перевел взгляд с нее на меня.
— Передайте Селин, что до полуночи она обязана вернуться домой. Иначе семейный совет объявит ее неспособной
