Горький хлеб - Дмитрий Чайка
— Нет, — отрезал Феликс и пошел к двери. — И на него, и на тебя управу найду!
— Я тебя не отпускал! — рявкнул Марк. — Сел на место! Ты выйдешь отсюда или с миром, или в саване! Сиди и слушай, Феликс! Ты повел себя в префектуре, как должно. И за это я тебе благодарен. Мое решение таково: ты уходишь из Субуры в Заречье. Твои братья уходят туда же. Поговори со своими единоверцами-новацианами. Убеди их уйти добром, иначе я выселю их отсюда силой. У меня приказ префекта: не допустить новой крови. Ему на вас плевать, поверь. В Транстибериме большая община ваших, живите с ними. Твоя пекарня отойдет Урсу, а ты заберешь его пекарню. Там дрянная печь, но в возмещение за кровь отца вам построят новую. Такую, как у меня. Она не будет стоить тебе ни нуммия.
— Как у тебя? Здесь? — пекарь проглотил слюну и робко попросил. — Дозволь взглянуть, Марк. Слышал только.
Феликс вернулся через четверть часа и сел за стол с самым задумчивым видом. Он взял кубок, сделал глоток, а за ним еще один, и еще…
— Я согласен, — заявил пекарь. — Я поговорю с братьями. Мы примем твою плату и замиримся с Севером. Но Заречье еще хуже, чем Субура.
— Я познакомлю тебя с нужными людьми, — уверил его Марк. — Тамошняя рвань будет за стадий раскланиваться с тобой.
— Мир, — сказал, наконец, Феликс. — Готовь сделку, Марк. Мы уйдем из Субуры. Нам больше нечего здесь делать. Мы не примем завет с кафоликами.
— Новую печь ему! Зубы ему выбить, а не новую печь, — угрюмо засопел Север, когда Феликс ушел. Марк притворно замахнулся.
— У-у-у, злодей! Угомонись уже. Не мальчик людей налево и направо валить. Прибил бы тебя, душегуб африканский!
— Да, — Север виновато отвел глаза. — Что-то я в тот день вспылил. Прости, Марк. Я расплачусь за печь. Все до нуммия отдам.
— Да не надо мне от тебя ничего, — отмахнулся тот. — Ты же как брат мне. Просто уймись, прошу. Другие времена наступают, Север. Ножом уже не помашешь.
— Да почему бы? — усмехнулся тот. — Самое время ножом помахать. До меня слухи дошли, что разбойный народ зол на тебя. Хотел с тобой обсудить. Долго без охраны ходить будешь?
— А с разбойниками что не так? — удивился Марк.
— Посты на улицах всю ночь стоят, — усмехнулся Север. — Работать людям не даешь.
— Вот проклятье, — прошептал Марк, который и впрямь упустил это из виду. — Когда пойдешь домой, позови Галла. Это бывший гладиатор. Он в доме с наядой живет.
— С кем? — выпучил глаза африканец.
— Это баба с большими сиськами, — поправился Марк. — Там, где медник скупает краденое, и попина со шлюхами.
— А, Ремигия дом? — понятливо кивнул Север. — Так бы сразу и сказал.
— Так это Ремигия дом? — у Марка внезапно пересохло горло. — Откупщика? Откуда знаешь? Он же на другого оформлен.
— Да об этом многие знают, не болтают только, — пожал плечами Север. — Если инсулярий для Ремигия аренду собирает, значит, это Ремигия дом. Мне сказали, откупщик сам туда за деньгами приходит. Его еще гладиаторы охраняют. Галл и дружки его. Они все в том доме живут.
— Скажи, пусть Галл на закате придет, когда термополий закроют, — попросил Марк. — Поговорить надо.
Север ушел, а Марк сложил руки на груди и задумался. А ларчик-то просто открывался. Гладиаторы вместе с откупщиком собирают хрисаргир и недоимки. Это знает вся Субура, и он тоже знает. Так почему не связал эти факты?
Затмение на меня нашло, что ли? — сам себе удивился Марк. Ведь все предельно просто и логично. Когда близко общаешься с кем-то, стараешься не думать, что он несколько человек убил, а сенаторскую семью разорил в дым. Ну, хорошо… Теперь я знаю правду… И что мне с этого знания? Да ровным счетом ничего! Я обязан вернуть эти дома? Да вот еще!
— Если Меммии снова станут богаты, не видать мне Сабины как своих ушей… Ой! Я это вслух сказал? Проклятье!
Сабина. Он часто думал о ней, но ничего, кроме раздражения эти мысли не вызывали. Она смотрит на него, как на пустое место. Даже за человека не считает, говоря в третьем лице, как о вещи. Дочь сенатора из древнейшего рода не пара пекарю из клоаки, кишащей малярийными комарами. Посвататься за нее — нечего и думать. Сенатор и его женушка скорее удавятся, чем допустят такой позор. И дело тут даже не в деньгах. Для них такое родство — катастрофа всей жизни.
Значит, будем держать Меммия на голодном пайке, — прикинул Марк. — Нечего его баловать. Этому вырожденцу только дай денег, он тут же выздоровеет. А там начнет игры проводить, обеды устраивать. Нет, обойдется. Такому деньги, как дураку стеклянный хер. И разобьет, и руки порежет. Пусть Флору замуж выдадут, а то у нее уже нервное расстройство на фоне затянувшейся девственности. Терпеть ее не могу. На кой-мне такая свояченица!
Я опять об этом думаю? — изумился Марк. Да нечего там ловить! Нечего! Не отдадут за меня Сабину. Надо Асту позвать, а то и мне воздержание давит на мозг.
— Сам с собой разговариваешь? И я люблю такое.
Сидевший напротив Галл понимающе скалился. Марк и не заметил, как он подошел.
— Налей себе, — махнул он, и гладиатор показал кубок. Он уже поухаживал за собой.
— Чего хотел? — осторожно спросил Галл, убедившись, что в термополии больше никого нет, а двери плотно закрыты.
— Услугу вам с Ремигием оказать хотел, — сказал Марк. — Вы мне услугу оказали, а теперь я отвечу. Я же с вашей помощью прокуратором Меммиев стал. Не нужно тебе жить в их доме, Галл. И не нужно Ремигию появляться там. Меммии спят и видят, как бы вернуть свои инсулы. Чем меньше вас будут связывать с этими домами, тем лучше для вас.
— Чего-о?
Гладиатор смотрел на Марка, как на привидение. Он явно растерялся.
— Ты зачем мне это говоришь? — он успокоился не сразу. — Разве ты не работаешь на них?
— Я работаю сам на себя, — усмехнулся Марк.
