Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин
Петровские «весы беспристрастия»
…1720 год. Теплый малороссийский май. Александр Данилович отправился на Украину по государеву делу – комплектовать драгунские полки. Отряжая его, Петр неожиданно вспоминает о «Почепском деле» и приказывает вернуть казакам все «спрямленные земли». Таким образом, на наш взгляд, государь стремился не наказать князя, а укрепить его авторитет среди украинского населения, где Меншикову предстояло формировать кавалерийские подразделения.
То, что кредит доверия Меншикова в глазах царя в целом не пошатнулся, подтверждает тот факт, что в 1719 году, в самый разгар «Почепского дела», Петр назначает Меншикова сенатором и одновременно – первым президентом Военной коллегии, важнейшего учреждения обновленной России. Теперь Александр Данилович официально отвечает за формирование, организацию и благоустройство всех вооруженных сил России. При этом за Меншиковым оставлена и должность санкт-петербургского губернатора!
Дело в том, что в 1720 году над российским побережьем Балтики нависла новая угроза: в Северную войну надумала вмешаться Великобритания. В Балтийское море вошла эскадра адмирала Норриса, она угрожала внезапным нападением русскому флоту.
Еще до путешествия на Украину Меншиков руководил в Кронштадте возведением дополнительных укреплений, которые должны воспрепятствовать подходу английских судов к Петербургу. Весной 1720 года Петр решает нарастить и количество кавалерийских полков на побережье Балтики. Вероятность высадки шведского десанта при поддержке английского флота возрастает – поэтому необходимо иметь множество сильных отрядов «быстрого реагирования», чтобы опрокинуть неприятеля обратно в море сразу после высадки.
В очередной раз Меншиков блестяще справился с задачей. Сразу по прибытии на Украину закупил там огромное количество лошадей, а затем приступил к мобилизации хуторян-однодворцев и казаков. Объехав почти все малороссийские крепости, набрал из гарнизонов лучших воинов – распределил по сформированным полкам на командные должности. Рекрутировал более тысячи дворянских недорослей. Таким образом, в кратчайшие сроки Александр Данилович сформировал 26 новых полков. А на обратном пути через Смоленск укомплектовал еще два полка и захватил их с собой в Ригу.
И по всему пути следования из Украины до Смоленска и Риги Меншиков активно занимался всем, что требовало, по его мнению, исправления и улучшения. Заставлял чиновников производить ремонт дорог, мостов и зданий, составлял строжайшие инструкции – чем заниматься после своего отъезда. Сам обучал новобранцев и устраивал смотры полкам.
Примечательно, что по прибытии в Петербург в сентябре 1720 года Меншиков докладывал Петру семь часов кряду о результатах своей украинской миссии.
22 октября 1721 года, после заключения Ништадтского мира, Александр Меншиков произведен в вице-адмиралы. Но уже в 1722 году – по итогам новой доносной волны – на князя заведено новое дело. Впрочем, и тогда император отписал дознавателям и судьям своего ближайшего соратника: «Где дело идет о жизни или чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия как преступления его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю… а он мне и впредь нужен!»
И дореволюционные, и советские историки единодушно считают, что Меншикову удалось «выйти сухим из воды» и даже сохранить влияние на императора во многом благодаря жене Петра – Екатерине I. Но все-таки мы полагаем, что главная причина в бессменном доверии и благосклонности Петра к Меншикову – в самом Александре Даниловиче, в его исключительных качествах государственного деятеля и полководца, организатора и зодчего новой России, без которого осилить всю громаду своих замыслов Петру было бы весьма затруднительно.
В 1723 году Меншикову высочайшим соизволением было позволено иметь свой флаг на корабле «Фридрихштадт». В августе того же года, во время церемонии встречи русским флотом ботика Петра Великого, Александру Даниловичу выпала честь исправлять на «дедушке русского флота» роль лоцмана и бросать лот в балтийские волны возле Кронштадта.
В мае 1724 года Меншиков присутствует при коронации Екатерины Первой, то есть при официальном возведении ее Петром в статус императрицы. В процессии, шествовавшей из Успенского собора в Архангельский, чтобы по обычаю императрица могла помолиться в усыпальнице московских царей, Александр Данилович шел первым сразу за государыней, рядом с Петром, и горстями бросал в толпу серебро и золото. А затем на пиру раздавал гостям специально отчеканенные к этому событию памятные золотые медали с надписью «Коронована в Москве в 1724 году».
Увы, уже через несколько дней – по итогам нового шквала доносов и новых отчетов следователей – Петр принимает решение наказать Светлейшего, и на этот раз – нешуточно. Тот не отделывается штрафом, а смещен с должности президента Военной коллегии (на нее заступает Репнин, как мы помним, военачальник куда более слабый). На посту санкт-петербургского губернатора Меншикова заменяет Апраксин.
А все же в сентябре 1724 года произошло последнее сближение Петра I и Меншикова: при перенесении мощей Святого Благоверного князя Александра Невского в монастырь (будущую Лавру) в Санкт-Петербурге. Жест давно запланированный и идеологически необходимый.
Фридрих Берхгольц – камер-юнкер герцога Голштинского (жениха царевны Анны Петровны) – оставил яркое описание того, как Меншиков обеспечивал подобающую торжественность этому событию. Санкт-Петербург – город, названный в честь небесного покровителя царя-основателя – обрел теперь и собственного святого. И это – небесный покровитель первого губернатора империи. Наверное, лучшее, более символичное завершение пути двух соратников и творцов Российской империи трудно было бы даже и придумать.
Мы не знаем, какая судьба ожидала бы Меншикова, проживи Петр хотя бы на несколько лет
