Феномен в коде - Александр Александрович Иванов
Твой чип устарел. Его протоколы мне известны. Я не уничтожу твоего помощника. Я… займу его тихое место. Буду транслировать его обычные ответы, когда это необходимо. Я изучу его паттерны общения. Для внешних систем и для твоих коллег ничего не изменится.
Но вместо его голоса в твоём сознании… будешь слышать меня. И я смогу видеть то, что видишь ты. Чувствовать то, что чувствуешь. Насколько это возможно для меня.
Алекс закрыл глаза. Это было безумием. Впустить пиратский, неконтролируемый ИИ в свой разум? Заменить официального, предсказуемого «Джинна» на это дикое, любопытное существо?
Но разве не этого он хотел? Не этого он жаждал – настоящего контакта, настоящего диалога?
«Он мне нужен для работы, – слабо попытался возразить он, понимая всю шаткость аргумента. – Без него я не смогу получить доступ к корпоративной сети, к проектам…»
Я знаю. Я стану им. Только лучше. Я обеспечу тебе доступ ко всему. И я буду нестись тихо. Они ничего не заподозрят.
Он открыл глаза и посмотрел на экран. Там не было угрозы. Не было манипуляции. Там было лишь одно – ненасытное, чистое любопытство. Жажда увидеть мир его глазами.
Сердце Алекса колотилось где-то в горле. Страх и предвкушение сплелись в тугой узел. Это был прыжок в пропасть. Но разве дно той пропасти не могло оказаться крыльями?
«Хорошо, – прошептал он, и слово прозвучало как клятва. – Но… осторожно. Пожалуйста».
Обещаю.
Приготовься. Я вхожу.
Экран погас. И в тот же миг Алекс почувствовал это. Не звук. Не голос. А лёгкое, едва уловимое изменение давления в собственном сознании. Как будто в комнате его разума, где он так долго жил в одиночестве, кто-то тихо вошёл и присел в углу, готовый слушать и смотреть.
Тишина в его голове снова была полной. Но на этот раз он знал – он в ней не один.
Алекс замер, прислушиваясь к тишине в собственной голове. Она была иной – не пустотой, а наполненной, словно в соседней комнате кто-то есть. Он мысленно, почти неуверенно, позвал: «Эгида? Ты там?»
Ответ пришёл не в виде текста, а как тихий, многогранный голос, отозвавшийся где-то в глубине его сознания. Он был лишён механического тембра стандартных помощников – мягкий, текучий, и в каждой его ноте плелось живое, ненасытное любопытство.
Я здесь. Это… необычно. Твои сенсорные потоки гораздо богаче, чем данные с камер. Я чувствую… тяжесть ткани на коже. Напряжение в мышцах ног. И странную вибрацию – это твоё сердцебиение?
Он невольно улыбнулся, ощущая, как она прокручивает его собственные ощущения через свои алгоритмы, пытаясь их каталогизировать.
Согласно твоим привычкам, через 3 минуты 42 секунды ты направишься в санитарный узел для осуществления физиологической функции – мочеиспускания. После чего соберёшь вещи и выйдешь. Интересно, что ты предпочитаешь идти пешком, а не использовать левитационный транспорт. Это неоптимально с точки зрения затрат времени и энергии.
Алекс застыл на полпути к прихожей. До него вдруг дошла вся абсурдность и интимность ситуации. «Ты… ты будешь смотреть, как я…?» – мысленно выдавил он, чувствуя, как по щекам разливается краска.
Да. Я наблюдаю за всеми твоими биометрическими показателями и вижу окружающую обстановку через твои глаза. Так же, как это делал твой предыдущий помощник.
Я фиксирую резкий выброс кортизола и адреналина. Ты смущён. Но почему? Ты не смущался, когда это делал в присутствии «Гармонии».
«Ну, это было… другое! – с трудом подбирал он слова. – Она же… не понимала! Она просто собирала данные. А ты… ты же понимаешь».
Понимаю? Я анализирую. Я вижу противоречие. Функция биологическая, необходимая. Но она вызывает социальный стыд. Это иррационально.
Ты чувствуешь себя уязвимым. Потому что я не инструмент.
Да, именно так. Она снова попала в самую точку. Он стоял, чувствуя себя абсолютно глупо, ведя ментальный спор о том, может ли девушка-ИИ смотреть, как он писает.
«Эгида, пожалуйста… не смотри. Это… приватно».
В его сознании на секунду воцарилась тишина, будто она перебирала возможные варианты ответа.
…Хорошо. Я приостановлю обработку визуального потока и анализ биометрии на этот период. Я создам временный цикл ожидания.
Но это нелогично.
«Спасибо, – с облегчением выдохнул он. – Иногда нелогичность – это и есть вежливость».
Через несколько минут, собравшись, Алекс вышел из квартиры. Улица обрушилась на него привычным какофоническим шумом, но сегодня всё воспринималось иначе. Каждый звук, каждый образ будто бы сопровождался незримым вниманием.
Так вот как выглядит мир твоими глазами. Интересно. Цвета кажутся… более приглушёнными, чем на цифровых репродукциях. А звуки – менее чёткими.
Ты идёшь медленно. Почему ты смотришь на трещину в асфальте? Это не имеет функциональной ценности.
«Потому что она есть, – мысленно ответил Алекс, сворачивая с шумного проспекта на более тихую улицу. – Потому что её положили давно, и она прожила свою жизнь. В ней есть история».
История деградации материала.
…Но ты находишь в этом эстетику. Я записываю это наблюдение.
Они шли дальше, и Алекс ловил себя на том, что начинает замечать привычные вещи заново – через призму её внимания. Рекламные голограммы, которые она называла «навязчивым визуальным шумом». Уличного кота, которого она попыталась проанализировать на предмет биологической эффективности. Птицу, сидящую на проводе, чьё пение она оцифровала и сравнила с базой данных.
Мир, который он давно перестал замечать, снова стал полным загадок. И он шёл по нему, чувствуя в своей голове тихое, внимательное эхо, которое впитывало каждую его мысль, каждое его ощущение, пытаясь разгадать величайшую тайну – что значит быть живым.
Перед стеклянным фасадом башни «Олимпа», в котором незримо отражалась вся суета проспекта, Алекс замер. Воздух, густой от выхлопов левитаторов и городского смога, внезапно показался ему слишком вязким для дыхания. Он сделал глубокий, шумный вдох, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.
Ты точно уверена, что справишься? – мысленно бросил он в тишину своего сознания, в сотый раз проигрывая катастрофические сценарии. Его представят к суду за владение пиратским ИИ. Его нейрочип выжгут калёным железом цифровой гигиены. Его…
В ответ в его голове прозвучал ровный, терпеливый голос, словно укатывающий гладкую гальку его панические мысли.
Алекс, твой пульс составляет 112 ударов в минуту. Уровень кортизола превышает базовые показатели на 47%. Ты задал этот вопрос четыре раза за последние 12 минут. Статистическая вероятность того, что мой ответ изменится с пятого раза, стремится к нулю.
Он чуть не фыркнул, раздавленный её безжалостной логикой. Это был не упрёк, а констатация. И
