Еретик - Марат Дочкин
Мушкила обрадованно затряс головой. Санча понимала его как не один двуногий до этого.
— Бертран считает, что…
Мушкила замотал головой, показывая, что его интересует другое. Девушка заметила, замолчала и призадумалась.
— Вас интересует ересь, но не то, что говорил Бертран? Вас интересует, что такое ересь?
Мушкила снова обрадованно всхрапнул и прукнул. Образованная Санча решила выдать всё, что знала.
— Слово это греческое «эйросис». Предполагает иное толкование учения. Когда кто-то толкует веру в противоречии с догматами веры Святой Церкви, то это и есть ересь. Дядюшка говорил, что теологические споры дело хорошее, пока не заходят слишком далеко, уводя с истинного пути. Бертран зашёл далеко.
Протяжное «тпр-р-р» из пасти Мушкилы можно было истолковать как сильное сомнение. Санча, накинув плащ-эсклавин, вышла к нему.
— То, что Бертран оказался прав по поводу Вашей сущности, не делает его правым во всех остальных вопросах!
Общение с Бертраном и так поколебало восприятие мира примерной католички Санчи, и ей был неприятен факт, что Мушкила, похоже, занял сторону еретика Бертрана.
— К дьяволу еретика! — разозлилась Санча. — Мне нужен Ваш совет, Ваша милость! Двор архиепископа куда больше резиденции виконта Конфлана, и Вам не удастся так легко гонять его слуг, а моё влияние будет крайне незначительным. К тому же я не знаю, насколько мои гвардейцы умеют держать языки на привязи. Особенно после монастырского вина. Архиепископ Далмаций ставленник Папы, а в Риме считают, что мы здесь не особо крепки в вере. Да, со слов дядюшки, но ему можно доверять в этом вопросе. Как же нам быть?
На одном дыхании девушка вывалила всё, что мучило её последние дни. С одной стороны, ей стало легче, а с другой — стыдно. Её всегда учили, что членам графской семьи не подобает проявлять слабость на людях. А раз Мушкила не ангел, то перекладывать на него свой груз было именно проявлением слабости.
Мушкила отвернул голову, но Санча быстро сообразила, что конь ищет подходящий участок земляного пола. Санча быстрым шагом сходила к скарбу Икаца и выудила из него лопатку для перемешивания, ставшей письменной принадлежностью Мушкилы. Ухватив пастью лопатку, Мушкила начал вычерчивать знаки. Круговые движения ему давались плохо, поэтому вместо кружков он ставил точки, из-за чего его каракули считывать было непросто.
— Пробатио роборис…(21)
Чуть подумав, Мушкила добавил ещё два знака с точками.
— Зло…а-а, соло…
Санча приблизилась к коню, оперев висок о его шею, так, чтобы её не было видно васкам. Слёзы текли из глаз, она тихо плакала, стараясь, чтобы этого не заметили васки. Её детство опрокинули вместе с повозкой разбойники, а отрочество прошло сейчас. Сказка с приключениями кончилась. Впереди взрослая жизнь со взрослыми трудностями и беспощадной ответственностью за ошибки. И никого рядом, на кого можно безоглядно положиться. Графская доля.
Мушкила стоял и похрапывал, успокаивая Санчу, а заодно маскируя исходящие от неё звуки. Он и сам раздумывал о будущем Санчи и пришёл к выводу, что в Нарбуно ей лучше отправляться без него. В городе от него пользы немного, а гвардейцы смогут защитить свою домину от разбойников в дороге. От более же крупных двуногих хищников ни гвардейцы, ни Мушкила не помогут, но угрозы для жизни от них не было. Крупные хищники двуногих стремились включить Санчу в свою стаю. Ну так ей всё равно придётся куда-то прибиться. Кроме того, в последнее время Мушкила стал задумываться о том, что имя ему дали не просто так. Он действительно ощущал, что притягивает несчастья для окружающих его двуногих. Так, может, Санче будет лучше дальше без него поблизости? В любом случае Мушкила, как жеребец, считал свою задачу по спасению жеребёнка выполненной. Другое дело, что «камни» продолжали беспокоиться, но это Мушкилу не удивляло. Если «камни» — душа двуногого, то у двуногих должна оставаться привычка заботиться о своих жеребятах даже после взросления. Очень уж долго двуногие растят своих жеребят.
А ещё «камни» сильно интересовались Евангелием. Мушкила впервые почувствовал отдельный интерес «камней», осознавая, что этот интерес не его самого. А у Мушкилы появился интерес разобраться с «камнями». До встречи с Бертраном он относился к ним как к данности. Теперь же он вдруг понял, что это часть испытания и его следует пройти. Вот только кому оно предназначено: Мушкиле или возрождённой душе, зажатой в «камнях»? И ещё… надо ли ему, чтобы они раскрылись полностью?
* * *
— Ваша милость, — Икац неуверенно потёр кулаком нос, — тут как бы… если Кепа дичь будет приносить, то ладно, а если в пути, то припасов еды на день-два осталось.
Санча медленно кивнула, дав понять, что приняла к сведению, и Икац, немного помявшись, отступил от домины. Кепа нашёл поблизости людское жильё, но лето в разгаре — для мены были только бараны, а мясо Кепа исправно поставлял. Немного, но стабильно. То зайца, то куропатку, то фазана. Охоту Кепа любил, и как только выяснилось, что они встали лагерем надолго, то первым делом избавился от конкурентов — волков. А потом расставил нехитрые силки, что и давало дичь на стол гвардейцам. Домина стала отказываться от мяса, что несказанно печалило Кепу и сильно усложняло Икацу работу по приготовлению пищи. Спасала крупа, но мешочек с запасом стал умещаться в две ладони, о чём и не преминул предупредить Икац.
— Зумар, — позвала Санча. В отряде уже выстроилась иерархия, и если мнение Зумара принималось во внимание, то остальным была отведена роль исполнителей.
Некоторое время в закутке домины гудел приглушённый басок Зумара, изредка прерываемый короткими вопросами домины. Затем Зумар вышел наружу и привёл с собой Бертрана.
— Нам пора выступать в Нарбуно, — начала Санча, но допустила небольшую паузу, которой поспешил воспользоваться Бертран.
— Ваша милость, как Вы уже поняли, мне не рады в Нарбуно…
— Мушкиле тоже не будут рады…
— Ох, Ваша милость! — сообразил Бертран. — Мне такого коня не прокормить!
— Тут ты прав, конь особый. И доверить его некому — уведут и продадут!
— Ваша милость, — продолжал отнекиваться Бертран, — у меня же его также отнимут!
— Тебе нужно позаботиться о нём, пока не выздоровеет. Потом Мушкила о себе сам сумеет позаботиться, — Санча взглянула на коня. Мушкила утвердительно прукнул. — И потом нрав Мушкилы ты и сам понял. Поубивает он охотников до чужого добра, и грех перейдёт и на тебя, если не уследишь.
Бертран вскинулся горячо возразить
