Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Ты можешь сегодня не оставаться, — сказал я, включая чайник. — Оплачиваемый отпуск никто не отменял. Если приехала только потому, что дома неудобно сидеть без дела, выпей чай и возвращайся. Заодно посмотришь на наш новый шкаф. Он выглядит надёжно, хотя Михалыч открыл его отвёрткой за минуту. Деньги продавцу мы всё равно заплатили.

Рита положила сумку на стул.

— Я приехала не поэтому.

— Тогда объясни. И желательно без благодарности за спасение Сони. За это ты мне ничего не должна.

— Я знаю, — после паузы ответила она. — Поэтому и хочу вернуться.

Соня села за свободный стол и достала альбом с карандашами. Судя по её деловому виду, этот разговор уже обсуждали дома. Рита помогла дочери открыть пенал, затем подошла ко мне.

— Дома хуже, Максим, — тихо сказала она. — Там я слышу каждый звук. Если кто-то поднимается по лестнице, сразу думаю, что он остановится у нашей двери. Когда звонит телефон, сначала вспоминаю об Игоре, а уже потом смотрю номер. Ночью я просыпаюсь и проверяю Соню. Здесь мне тоже страшно, но в офисе я хотя бы могу что-то сделать. Есть камеры, рядом люди. Можно снять машину или позвонить кому-то из вас. А дома я просто жду.

— Страх работой не вылечишь.

— Я и не собираюсь его так лечить, — Рита сжала пальцами край кофты. — Я хочу перестать чувствовать себя беспомощной.

Я не стал перебивать. После похищения все решали за неё. Полиция говорила, где ей находиться, я отправил её в отпуск. Соню взрослые тоже возили с места на место, будто она была ценной посылкой.

— Я всю жизнь старалась быть незаметной, — продолжила она, глядя на дочь. — Не спорила и не мешала. С Игорем думала так же: если говорить спокойно и иногда давать деньги, он отстанет. Потом я перестала платить, и он полез к нам домой. Даже решётка его не остановила, он снова оказался рядом. После этого снова решила не привлекать внимания. Но они всё равно добрались до Сони. Значит, дело не в том, насколько тихо я себя веду.

— Дело никогда не было в тебе. Игорь привык нападать на тех, кто не даст сдачи.

— Теперь дам, — сказала Рита почти буднично. — Не руками, конечно. Я драться не умею и тренироваться на брате не собираюсь. Но он действовал не один. Поддельная запись моего голоса, машина со скрытым номером. Ещё это общежитие, про которое я никогда не слышала. Игорь не мог всё придумать сам. Он телефон иногда разблокирует с третьей попытки, а здесь кто-то заранее выяснил мой распорядок.

— Этим занимается полиция.

— Кравцов тоже из полиции, — напомнила Рита, и голос у неё стал твёрже. — Он уже отпустил Игоря. Я не хочу сидеть и ждать, пока мне снова скажут, что доказательств недостаточно. Я хочу помочь найти тех, кто его использовал. Они тронули мою дочь, Максим. Я хочу, чтобы они ответили вместе с ним.

Соня подняла голову от рисунка. Рита заметила это и сразу смягчилась.

— Рисуй, солнышко. Мы обсуждаем работу.

— Я поняла, — ответила девочка и снова склонилась над альбомом.

Я налил Рите чай, а Соне достал сок, оставшийся после офисного чаепития. Потом сел напротив.

— Хорошо, возвращайся, если это твоё решение. Но сама расследовать похищение ты не будешь. Не станешь встречаться с людьми Игоря или ходить за подозрительными машинами. Если кто-то напишет, сразу сообщишь мне и участковому.

— Тогда чем я могу помочь?

— Тем, что умеешь лучше многих. Ты помнишь голоса и время звонков. У тебя сохранились заявки, есть старые сообщения. Подними обращения за последние недели и посмотри, кто расспрашивал о графике или составе бригады. Возможно, информацию собирали через рабочий телефон.

Рита задумалась.

— За пару дней до похищения звонила женщина. Спрашивала, работаете ли вы по воскресеньям и кто остаётся в офисе, когда вы уезжаете. Я решила, что ей нужен срочный выезд.

— Номер сохранился?

— Должен был. Я записывала даже те звонки, которые не стали заявками.

— Вот этим и займёшься. Твоё оружие, это телефон и память. Не пытайся превращаться в меня. Одного человека с привычкой лезть в неприятности компании хватит за глаза.

Рита взяла кружку, но пить не стала.

— У меня есть условия.

— Говори.

Она достала из сумки сложенный лист. Список был написан от руки, аккуратно, с несколькими исправлениями. Рита готовилась к этому разговору и, похоже, ждала, что за каждый пункт придётся спорить.

— Домашние адреса сотрудников нельзя держать в общих файлах, — начала она, положив лист передо мной. — Информацию о садике Сони и семьях работников тоже. Рабочие карточки храним отдельно от кадровых документов. Доступ к личным данным будет только у тебя и тех, кого ты сочтёшь доверенным

— Согласен, — кивнул я. — Мы как раз над этим и работаем. И да, меня радует, что мы думаем в одинаковых направлениях.

Рита с недоверием посмотрела на меня, затем продолжила:

— Для семей нужен пароль. Если кто-то позвонит жене Степаныча или родственникам Михалыча и скажет, что их срочно просили приехать, он должен назвать слово, известное только семье.

— Лучше, чтобы пароль знала сама семья и один человек в офисе. Иначе наш новый стажёр за пару тысяч продаст его нанимателям вместе с прогнозом погоды.

— Я хотела завести закрытый список.

— Список можно украсть. Каждая семья выбирает своё слово, а мы объясняем порядок. Если сотрудник передаёт просьбу через офис, диспетчер сначала связывается с ним по известному номеру.

Рита записала поправку.

— Срочные вызовы от новых клиентов тоже проверяем повторным звонком. Не говорим, где находится мастер, пока заявка не подтверждена. Если человек просит именно тебя и слишком подробно спрашивает о графике, обращение отмечаем.

— Правильно.

— Доступ к договорам и расписанию тоже нужно разделить. Стажёр не должен видеть полный адрес клиента до выезда с наставником.

— Это уже сделали после прихода Глеба.

Рита подняла глаза.

— Какого ещё Глеба?

— Того самого студента, который ходил по квартирам под моим именем. Его снова прислали, теперь собирать сведения о компании.

Она несколько секунд молчала.

— И ты, конечно, взял его на работу.

— На стажировку.

— Максим, меня не было несколько дней. Почему за это время