Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг
Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Типичный тыловик, штабная крыса, которая сдалась в плен, а теперь, когда его вытащили из дерьма, решил поиграть в начальника. Мои бойцы вокруг напряглись. Лейтенант Николаев сжал винтовку так, что костяшки пальцев побелели. Я шагнул к Быкову почти вплотную.
— А ху-ху не хо-хо? Слушай сюда, товарищ интендант 3-го ранга, ты сейчас никто и звать тебя никак, — тихо, но так, чтобы слышали все, процедил я. — Командовать ты будешь на у себя на складе портянками. А сейчас ты просрал своё оружие и сдался в плен к врагам! Ты сдался в плен, а мы — воюем! И база у нас здесь. И пулеметы — мои. Попытаешься качать права — я тебя прямо здесь к сосне привяжу и оставлю фрицам в подарок, вот они тебе обрадуются, когда своих жмуров найдут, оттянутся на тебе по полной программе! Понял?
Быков мгновенно побледнел. Вся его спесь и надменность слетела с него в одно мгновение. Он затравленно оглянулся на пленных, но те смотрели на него хмуро и без всякого сочувствия.
— Я… я понял, товарищ старший лейтенант, — выдавил он. — Но я кадровый командир…
— Ты интендант, — перебил его я. И вдруг меня осенило. Черт возьми, да это же джекпот! — Интендант? Хозяйственник?
— Так точно, начпрод полка был.
— Отлично! — я хлопнул его по плечу так, что он пошатнулся. — Жить будешь, товарищ интендант. Моему отряду как раз позарез нужен грамотный завхоз. Будешь отвечать за провизию, учет трофеев и распределение имущества. Но командир здесь — я. Усек?
— Усек, — Быков сглотнул, но в глазах его мелькнуло облегчение. Наводить порядок на складах он умел и любил куда больше, чем бегать по лесам под пулями.
— Бойцы! — обратился я к освобожденным. — Вы свободны. Кто хочет пробиваться к своим — никого насильно не держу. Дадим пару винтовок и немного сухарей, и скатерью дорога, идите себе на все четыре стороны. Но предупреждаю: шансов у вас практически ноль. Кто хочет искупить кровью плен и бить фашистов — добро пожаловать в отряд. Кормежку и оружие гарантирую.
Ни один человек не сдвинулся с места. Все полсотни остались стоять, глядя на меня с угрюмой решимостью.
— Вот и славно. Разбираем трофеи! — скомандовал я. — Обувь с мертвых фрицев снять, форму снять, оружие и подсумки забрать. Грузовики потрошить быстро!
В кузовах нашлось оружие — немцы везли в тыл собранные на полях боев наши трехлинейки и СВТ. Было и несколько ящиков с патронами. А главное — во второй машине обнаружились медикаменты и несколько тюков с немецкими шинелями и одеялами. Скоро осень, это богатство нам еще как пригодится. Спустя двадцать минут, спалив обе машины, наш разросшийся почти до восьмидесяти человек отряд, тяжело груженный трофеями, быстро растворился в лесу. Главное, за счёт собранного немцами оружия удалось вооружить всех новых бойцов. Даже немного осталось. Возвращаясь на базу, я мысленно прикидывал масштабы предстоящей работы. Восемьдесят человек — это уже почти рота. Их нужно кормить, мыть, размещать. Пары полуземлянок на острове не хватит, придется строить больше, но места там слава богу хватает. Нужно налаживать разведку, дисциплину, обучение. Но начало было положено. Мы перестали быть кучкой разрозненных окруженцев. В местных лесах родился новый, безжалостный хищник, и немцы очень скоро почувствуют его клыки.
Когда мы выбрались на остров, лагерь напоминал растревоженный муравейник. Те, кто оставался в охранении, с открытыми ртами наблюдали, как из лесной чащи выходит бесконечная цепочка бойцов, обвешанных трофейными карабинами, пулеметными лентами и мешками с провизией.
— Петренко! — я подозвал сержанта. — Срочно выделить людей на строительство. Нам нужно еще четыре полуземлянки, и быстро. Чтобы к завтрашнему вечеру все люди имели крышу над головой. И выделите место под склад. Капитан Быков теперь отвечает за каждый патрон и каждую банку тушенки. Если у кого-то из бойцов найду неучтенное «добро» — спущу три шкуры.
Быков, услышав это, расправил плечи. Видно было, что роль «завхоза» ему по душе — он начал деловито обходить ряды, записывая в свой помятый блокнот количество имущества. Теперь у него была власть, пусть и лесная, и он собирался использовать её на полную катушку. Я же, отойдя в сторонку, подозвал Николаева.
— Артиллерист, слушай сюда. Завтра берешь десяток самых толковых и крепких ребят и идешь к тем местам, где были разбиты наши части. Опроси сейчас бойцов, кто знает, где в округе шли серьёзные бои. Ищи всё: от сорокопяток до минометов. Если найдете хоть что-то дельное — тащите сюда. Надеюсь немецкие трофейщики ещё не успели тут всё затрофеить. Нам нужна артиллерия и станковые пулемёты. Немцы скоро начнут прочесывать этот квадрат, и встречать их надо достойно.
Николаев кивнул, его лицо было серьезным. Всё равно задействовать всех бойцов на строительстве лагеря я не мог. Банально не хватало топоров, пил, лопат, так что свободные люди были.
— Понял, командир. Будет сделано.
Вечером, когда лагерь наконец затих, я сидел на берегу острова, глядя, как в воде отражаются первые звезды. Лагерь жил: где-то слышался приглушенный смех, кто-то чистил оружие, звякая затворами. Мы стали армией. Настоящей, пусть и маленькой. Я понимал: теперь, когда у нас сотня стволов и провизия, немцы не оставят нас в покое, тем более, что и мы не будем сидеть тут на попе ровно. Как только мы начнём активные действия, так сразу они начнут «прочесывание». И тогда наш остров превратится в ловушку, если мы не будем готовы. Но до этого конечно лучше не доводить, а сделать так, что бы немцы до одури боялись вообще в леса соваться. А мне надо ещё и своих гавриков учить. Когда Гансы получат от нас полные ушата люлей, они пришлют егерей, а вот они ребята серьёзные и их на хромой козе не объедешь. Тут главное своевременно про них узнать, тогда можно будет устроить им засаду. Лучше всего минную, что бы сначала проредить их конкретно, а затем и добить выживших. Если проморгаем их, то сами кровью умоемся. Надо будет позже выставить секреты на дальних подступах. И когда возвращаться с заданий будем, то проходить контрольные точки, что бы секреты отслеживали, есть за нами хвост или нет.
Я достал из кармана планшетку, развернул карту, которую нашёл у погибшего старлея. Теперь я знал, где
