Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна
— Чья формулировка? — спросила я.
Раиса покачала головой.
— Не моя. Я написала от руки, что против запуска. На совещании повторила.
— Кто слышал?
— Вадим, Денис, начальник закупки, инженер лаборатории. Илья тогда еще не приступил к работе.
— Почему вы подписали рабочую карту после этого?
Она сняла очки и аккуратно сложила их на стол.
— Я не подписывала замену материала. Я утвердила карту пошива с условием корректировки припусков после пробы. Через день узнала, что раскрой уже идет по прежним лекалам. Остановить могла только через директора, а прежний исполняющий обязанности был в больнице. Я написала служебную записку Вадиму. Он ответил, что срок поставки важнее и повторная проба будет параллельно.
— Записка сохранилась?
— В почте. Покажу.
— Это нужно включить в историю. И ваше позднее письменное возражение тоже.
— Я понимаю.
Раиса не просила снять с нее ответственность. В этом было больше профессионального достоинства, чем в любой речи о сорока годах безупречной работы. Она знала о риске и не добилась остановки. Вадим получил ее возражение и решил продолжать. Это были разные решения, оба имели последствия.
Первую половину дня мы провели в маленькой лаборатории фабрики. Инженер подготовила образцы исходной ткани и замены. Я проверила маркировку, номера партий и условия хранения. Отрез заменяющего материала из новой партии выглядел почти так же: темно-синий, с одинаковым переплетением на глаз. Разница проявлялась после обработки. Контрольный квадрат стал короче, а кромка ушла внутрь. На готовом пиджаке это объясняло часть натяжения, но не узкий припуск.
— Лекала пересчитывали? — спросила я у Раисы.
— Конструктор внес коэффициент по длине после первой пробы. По ширине не успели подтвердить.
— Какая версия ушла в раскрой?
— Сейчас проверим.
На раскройном участке рулоны лежали на стеллажах по партиям. Мастер показал карту настила и распечатанный комплект лекал. В углу каждого стоял номер версии. Для полочки использовали четвертую, для спинки — третью. На экране в системе основной значилась четвертая версия всего комплекта.
— Почему спинка из третьей? — спросила я.
Мастер подтянул к нам журнал выдачи.
— Четвертая пришла после начала второго настила. Нам сказали заменить детали, которые изменились. В письме перечислили полочку и рукав. Спинку не указали.
— Кто прислал письмо?
— Планирование.
Денис, стоявший рядом, сразу открыл служебную почту.
— Я отправил по списку конструктора. В файле изменений спинки не было.
— Покажите обе версии, — попросила я.
Разница оказалась небольшой: линия проймы уходила на несколько миллиметров, а боковой припуск на одном участке был расширен. Именно там расходились контрольные пиджаки.
— Получается, виноваты лекала? — спросил мастер.
— Получается, одна деталь попала в раскрой из устаревшей версии. Почему это произошло, устанавливаем. Даже правильное лекало не отменит замену нити и проверку ткани.
Я записала номер настила и количество уже раскроенных деталей. Из восьмисот сорока пиджаков полностью готовыми были двести семьдесят, остальные находились на разных операциях. Часть можно было исправить, заменив спинку до сборки. Готовые изделия требовали отдельной выборки: распарывать все без оценки означало увеличить расходы и получить новый брак.
В швейном цехе Зоя Михайловна встретила нас у доски сменного задания.
— Если пришли искать, кто тянул шов, называйте номера изделий. Общие разговоры я слушала вчера.
— Пришла посмотреть последовательность и указания по натяжению нити, — сказала я. — Операторов поименно пока не оцениваем.
— Тогда сюда.
Она провела нас к двум машинам. На одной лежала ламинированная карточка с настройками, на другой — лист, напечатанный позже. Значения натяжения отличались. Первая смена получила указание от мастера, вторая — от технолога участка после пробного шва.
— Почему не заменили карточку у обеих машин? — спросила Раиса.
— Потому что новая карта пришла в шестнадцать сорок, а технолог сказала, что утром оформит постоянную. Утром ее отправили разбирать возврат по другому заказу. Мастер второй смены распечатала письмо для своих. Первая работала по старому.
— Сколько изделий прошли в разных режимах?
— Сейчас посчитаем по сменному заданию. Но предупреждаю: даже на новом значении нить рвалась при нагрузке. Мы показывали технологу.
Зоя достала из ящика три пробных шва с бирками. Один выдерживал заметно лучше, два лопались по строчке.
— Эти образцы зарегистрированы? — спросила я.
— В журнале участка. В общую папку никто не просил.
Так выглядела система, в которой каждый человек выполнял понятную часть работы, а итогового решения не существовало. Закупка нашла ткань. Лаборатория зафиксировала риск. Коммерческий отдел потребовал срок. Конструктор изменил часть лекал. Планирование передало неполный список. Цех настроил машину по двум указаниям. Ни одна отдельная ошибка не объясняла весь разрыв, зато вместе они делали его закономерным.
Денис принес график запуска. На обучение работе с новым приспособлением стояло ноль часов.
— Это как? — спросила Зоя. — Люди должны были научиться между входом в цех
