Брошенная невеста дракона - София Руд
На глаза набегают слезы. Я зову все громче и громче, не позволяя отчаянию ослабить веру, и тут раздается громкий звук, затем крики. А дальше… Дальше ничего. Темнота ослепляет, сил больше нет, и, кажется, я падаю… Падаю в эту самую тьму…
***
— Лайви, — тихо и осторожно зовет меня кто-то.
Голова гудит так, что страшно пошевелиться. Все тело болит. А это значит, что я все еще жива…
— Лайви…
С трудом открываю веки, и в глаза бьет яркий свет. Жмурюсь немного, чтобы привыкнуть, затем вновь смотрю на говорящего, надеясь увидеть перед собой Дэзара. Но это не он. Не он…
— Отец?
Говорить все еще больно. Голос проседает, и не только у меня.
— Моя доченька!
В его серых глазах блестят слезы, которые он тут же старается утереть.
— Ты пришла в себя! Ты очнулась, хвала богам! Мама, Луиза! Лайви очнулась! — на радостях кричит он, а я пытаюсь сообразить, не ослышалась ли. Луиза? Мама?
Сердце забывает, как биться, когда я слышу звук быстрых шагов. А секунду спустя в дверях незнакомой мне комнаты появляется она… Женщина в нежно-голубом платье, так красиво гармонирующем с золотистыми локонами и ее голубыми глазами.
Моя мама.
— Лайви!
Она кидается ко мне со всех ног и спешит обхватить прохладными ладонями мои пальцы.
Боги, я не верю, что все это правда, но глаза не обманывают. Мама совсем не изменилась. Я даже чувствую ее запах, который почти забыла. Запах малины и меда…
— Это ты... — только и шепчу я.
А ее слезы ранят острее ножей.
— Не плачь, моя девочка! Не плачь, все позади! — просит она.
Но у самой щеки не просыхают от слез. И мои глаза щиплет все сильнее.
Мама…
— Я вас оставлю, принцессы, — кивает отец и нехотя, до последнего не отводя от нас тоскующего взгляда, выходит, закрывая дверь.
Кажется, там и бабушка уже подоспела в коридоре, но отец просит ее подождать и дать нам с мамой поговорить. А поговорить есть о чем. Но сначала мы крепко-крепко обнимаемся. И лишь сейчас, когда я слышу стук ее сердца, чувствую тепло прикосновений и вдыхаю всей грудью запах ее волос с нотками меда и полевых цветов, я начинаю верить, что это не мираж, а явь.
Я жива. Она жива. И мы обе в непонятном месте.
Но куда важнее другое.
— Что с тобой случилось? — спрашиваю я очень осторожно, ибо не хочу сделать ей больно.
Но свет в ее глазах говорит о том, что она счастлива.
— Я ничего не помню с того момента, как несколько лет назад свергнутый глава обратил меня в сторожевое чудовище. Лишь с его смертью я освободилась. Ты, должно быть, так тосковала по мне… — Мама плачет, обнимая меня все крепче.
Тосковала. Еще как. И отец безумно тосковал по ней.
— Я хотела тебя защитить, Лайви. Твой отец боялся вмешиваться. Я пошла на риск и подвела тебя. Прости меня, моя девочка, — шепчет мама, поглаживая меня по волосам.
А я не могу налюбоваться ею. Настоящая! Здесь! Со мной! Счастье кружит голову.
— Это неважно. Главное — ты жива, мама. Ты вернулась к нам, — искренне радуюсь я.
Но сердце все еще болит, ибо…
— Ты спасла меня, моя девочка. Ты спасла всех! — продолжает шептать мама.
Но это неправда, потому что «мы», а не я. Мы с Дэзаром. И тогда мы были единым целым.
— Дэзар… он… — Я очень хочу знать и одновременно так боюсь задать этот вопрос.
Ведь если ответ будет плохим… Можно я опять спрячусь в ту темноту, из которой меня вернули? Там не было боли. Сердце не страдало.
— Дэзар… он… — начинает мама.
И я не дышу, ожидая ее ответа.
Глава 41. Лайви. Лив. Моя
Дэзар Дьемар
Она бежит… ко мне… не от меня. Впервые. Бежит по яблоневому саду, распустившему первые лепестки. Короткие волосы, с которых уже почти смылась рыжая краска, растрепаны, но ей даже идет.
Лайви. Лив. Моя.
Сколько раз она отправляла меня к гоблинам, и же вытащила оттуда, откуда достать невозможно.
Я помню, как меня охватила тьма, похожая на ледяное вязкое болото. Я опускался ко дну, зная, что это не конец, что там, ниже, Бездна, заполненная тварями. Я забывал себя, но слышал отчаянный зов.
«Вернись! Вернись! Вернись!»
Ее зов. Зов Лайви. Моей живительной силы.
Она срывала голос до хрипа, заставляя почти остановившееся сердце вспоминать, как биться. Затем запястья коснулось пламя, и вспышка ослепительного света ударила в глаза.
Я очнулся спустя неделю в лазарете, а та, которая меня спасла, до сих пор спала. Лекари заверяли, что она придет в себя, что такое состояние вполне нормально, если разом взломать все блокирующие магию печати. Она взломала. Эта юная, храбрая девушка сделала то, что не всякому взрослому под силу.
— У нее была причина. Это ты, — сказал Гарей.
Я не отходил от Лайви ни на шаг. Там же пришлось обсудить все с ее отцом и познакомиться с ее матерью, освободившейся от чар.
Дни шли, я ждал, я сходил с ума… не напрасно. Вот она, моя Лайви, моя Лив… просто моя. Моя ведь?
Расшибусь, но не позволю и слезинке скользнуть по ее нежной бледной щеке. Возмещу сполна за то, что сделали другие. Докажу, что боги недаром нас свели. Боги…
— Дэзар! — Лайви подлетает и застывает, точно статуя в метре от меня.
Боится? В растерянности? Не понимаю, но точно знаю, что не могу устоять и потому жадно заключаю Лив в объятия. Ненасытно вдыхаю запах ее волос, будто кто-то способен отобрать у меня эту возможность. Нет, никто… Даже смерть не смогла.
— Ты жив! Ты жив! — шепчет в слезах Лив.
Клянусь богами, за всю свою жизнь не испытывал такой боли и радости одновременно. Мое рыжее недоразумение не бежит от меня, а прижимается ко мне так, будто это в первый и последний раз. Сама.
Теперь я точно ее не отпущу.
«Мы не отпустим», — рычит дракон. Он все еще слаб, но ни за что не отступится от своего сокровища.
— Ты меня вернула, — говорю я Лайви.
Но она не понимает истинной значимости своего поступка. Смотрит на меня огромными синими глазами, полными слез… И я решаю сначала объясниться за те грехи, в
