Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников
— Знаешь что, стопроцентно в невиновности человека можем убедиться, только когда подымем и допросим, — сказал я. — Так что вдвойне зря пошла. Выбирать-то, как видишь, не из чего.
— Да ну? — усмехнулась Игнис в слабой попытке пошутить. — Надо было штаны попросить снять. Вдруг у этого тощего там… копье прямо.
— Не видно будет, — хмыкнул я в ответ. — Не в том они настроении. Даже при виде тебя вряд ли. Хотя, если хочешь… магией Жизни могу поднять, посмотришь в активированном виде!
Игнис бросила на меня шокированный взгляд.
— Это шутка была!
— Я понял. Но магия Жизни всерьез это может делать. Хороший источник дохода, кстати. Некоторые престарелые богачи себе каждую ночь жизнюков приглашают. В особо тяжелых случаях приходится даже свечку у постели держать. И чуть что — подбадривать.
— Серьезно⁈ Это ты так в училище подрабатывал⁈
— Нет, ты что, кто ж пришлого на такие выгодные заказы пустит? — фыркнул я. — Это блатные, в основном… Ну, родственники местных шишек, кому повезло с даром родиться, родственники родственников, и так далее.
Игнис с улыбкой покачала головой.
— И как я жила без этих сведений?
— Счастливо. И так же будешь впредь. Значит, возьму этого волосатика, который там самый нормальный. Узнаю у палача, что он там такого натворил, убью, допрошу. Умертвия не врут. Если окажется, что суд ошибся — пойдем разбираться. Успокоит это твою совесть?
— Пожалуй, — тихо сказала Метелица. Потом вздохнула. — Не думай, что я такая… трепетная барышня.
— Я не думаю, — сказал я. — Очевидно же, что ты в тюрьме посидела. Под угрозой казни. И тебя либо в последний момент помиловали, либо и вовсе из петли вытащили.
Она бросила на меня быстрый взгляд.
— Как догадался?
— Очевидно, — повторил я. — И это было еще до того, как стихийный дар проявился. Потому что стихийника бы не посадили за такой пустяк. То есть ты была ребенком.
— Подростком, — поправила Метелица. — Отроковицей по судебной терминологии… Двенадцать лет мне было, — она поглядела вдаль, словно вспоминая. — Но я-то была виновна. Действительно убила этого ублюдка. Не самозащита. Он меня всего-то трахнуть хотел. Даже денег заплатил… не мне, конечно, и не родителям — судье, начальнику отца. И я… в общем, я не собиралась… — она сжала и разжала кулаки. — Короче, я не хотела! Думала сжать зубы и перетерпеть! Но было так больно, что… само как-то получилось, — она поморщилась. — Первый выброс стихийной магии. Я даже не поняла, что случилось! Его просто скинуло с меня, об стену приложило. Я гляжу — а у него глаза открыты, шея переломана, и лужа вонючая под ним растекается. Я в рев… меня в камеру…
Она вздохнула.
— Приходили потом родственники этого типа. Предлагали бумагу подписать. Вроде как меня подговорили. Имя называли, которое следует сказать на суде. Тогда не повешение, а каторга… женский вариант. Это, считай, на обслуживание каторжанам. И всего на пять лет, учитывая мой возраст, есть шанс даже дожить и выйти на свободу. Но я отказалась. Очень жалела потом. Помню, последняя ночь в камере… утром казнят… В одеяло кутаюсь, которое мама передала… она взятку дала кому-то, и это одеяло — оно у нас самое дорогое было, шерстяное, мама долго на него деньги копила. И мне принесла, хотя знала, что из тюрьмы его обратно не получит!.. — Игнис сглотнула. — Думаю: вот я дура, надо было подписать, сказать, что просили, и могла бы с мамой еще встретиться, а так она завтра на казнь придет смотреть.
— А утром приехал следователь из Руниала, который понял, что ты стихийный маг? — спросил я.
— Той же ночью приехал, — бледно улыбнулась Метелица. — Всю тюрьму на уши поднял. Тоже стихийник был, и тоже воздушник. Мэтр Лири. Он стал потом моим наставником. Проверил меня — и тут же забрал из тюрьмы, привел домой, прямо в это одеяло укутанную. Заставил соседа-трактирщика среди ночи открыться, еды набрал всякой вкусной. Отцова начальника повесили на той же виселице, что для меня готовили, а родню того типа — на каторгу на пять лет, — Метелица фыркнула. — Мол, есть шанс дожить. Так что, видишь, все хорошо кончилось. Не с чего переживать.
Мне только материться захотелось.
— Не с чего, — деревянно согласился я.
А сам подумал, что будь моя воля — сжег бы здание суда и тюрьму в этом ее… Эрскиле. И здесь, в Рамсфьеле, чтобы уж заодно.
А еще непонятно, где отец Метелицы в этой картине. Мать, ладно. Как могла, так и позаботилась. А отец? Сперва не стал возражать, когда начальник сдал дочь заезжему аристократу… надо думать, аристократу, да, не зря Метелица так их не любит. А потом допустил, чтобы ее казнили. Вот это меня почему-то возмутило больше всего. Мог бы дать на лапу охранникам, схватить ее в охапку и бежать на фронтир — почему нет?
Хотя по уму должен был встать стеной еще раньше: потерять работу, но ребенка не выдать.
Местная система правосудия — черт бы с ней. Но о своих близких нужно уметь позаботиться любой ценой.
— Ладно, — сказал я. — Сиди тут. Сейчас схожу… поговорю там хорошенько. Узнаю точно, что натворил этот волосач. И тот мальчишка уж заодно. И с ними самими поговорю. Удостоверюсь, что невиновных там нет.
Глерви нам как-то рассказывала на лекции: это в романах и пьесах, особенно из старших миров, нередки разные сложные схемы, когда люди умело отпираются, кого-то облыжно обвиняют или, наоборот, берут на себя чужую вину. А в жизни все обычно видно на простом разговоре. Бывают, конечно, осечки; но девять из десяти бытовых, повседневных преступлений раскрываются тут же, или по горячим следам, или все вокруг и так знают, кто это сделал.
Поскольку это соответствовало тому, что я слышал и читал еще в моем мире, я ей поверил.
Этот конкретный случай не стал исключением. Никто из тех, с кем я разговаривал, явно не был ни гением преступного мира, ни гениальным актером. Все просто, обыденно и этой обыденностью особенно противно. Ведь могли бы с эльфами драться, если больше ни на что не годны. За травками на фронтир ходить. Но выбрали максимально мерзкий, рискованный и низкодоходный (в низовом сегменте) бизнес. Потому что идиоты с невеликим кругозором.
Тощий парень и правда присел за торговлю похищенными детьми. И долго так торговал, несколько лет: в основном в совсем бедных районах охотился. Богатств, что характерно, не нажил. Попался, когда умудрился нечаянно прихватить сына цехового мастера — уважаемого человека в городе. Яд
