Калинова Усадьба - Алла Евгеньевна Титова
— Ни капли, — ответил он твёрдо, и в голосе его не было ни сомнения, ни сожаления.
Она улыбнулась. Той самой улыбкой, которую он помнил с их первых встреч в саду, среди цветущих яблонь, когда мир был простым, а будущее — ясным и светлым. Светлую, чистую, робкую, как первый луч солнца после долгой ночи. Она осветила её лицо, разгладила морщинки у глаз, и он вдруг понял, что ради этой улыбки готов был пройти через всё, что прошёл. И ещё через столько же, если понадобится.
— Иди сюда, — сказал он тихо.
Она придвинулась, прильнула к нему, положила голову ему на плечо. Он обнял её, прижал к себе. От её волос пахло дымом и дорогой, но ему казалось, что это самый лучший запах на свете.
Светлана, сидевшая напротив, посмотрела на них и улыбнулась — устало, но довольно. Перевела взгляд на огонь, на тёмное небо над головой, на котором уже зажигались первые звёзды — одна, вторая, третья. Вздохнула — и не то, чтобы тяжело, а так, освобождённо.
— Хорошо-то как, — прошептала она. — Слава богам, хорошо.
Костерок потрескивал, выбрасывая искры в темноту, которые взлетали высоко и гасли, не долетев до звёзд. Где-то в лесу ухнула сова — протяжно, тоскливо, ей ответила другая, третья, и снова тишина, только ручей журчит да ветер шевелит сухие ветки. Чубар, стоявший неподалёку, прядал ушами, прислушиваясь к ночным звукам, но стоял смирно, чувствуя, что хозяин спокоен и всё в порядке.
Данияр смотрел на Параскею, на её рыжие волосы, отсвечивающие в свете костра медью и золой, на её спокойное, умиротворённое лицо, на опущенные ресницы, которые отбрасывали тени на щёки. Она чувствовала его взгляд, улыбалась, не открывая глаз.
Он знал, что впереди будет трудно. Что зима близко — по ночам уже подмораживает, что деньги быстро закончатся, а работы в чужой стороне не найти сразу, что придётся мерзнуть, голодать, начинать с нуля, как начинали все, у кого не было ничего. Но это всё было неважно. Важно было то, что она — рядом. Что они вместе. Что он больше никогда не будет один, и она — тоже.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы.
Она открыла глаза, посмотрела на него снизу вверх. Зелёные глаза, в которых он когда-то утонул и утонул навсегда.
— И я тебя, — ответила она, и голос её не дрожал.
Над лесом взошла луна — полная, яркая, холодная, заливая поляну серебристым, призрачным светом. Костерок догорал, угли тлели, но им было тепло — от огня, от близости, от того, что они есть друг у друга. Данияр смотрел на звёзды и знал: он сделал правильный выбор.
Самый правильный в своей жизни.
