Повести о чекистах - Василий Степанович Стенькин

— Что же вам мешает? — вступил в разговор Винокуров.

Ферсан замолчал. Ладонью потер небритую щеку и опустил глаза. Наступило неловкое молчание.

— Может, вы боитесь Коломейского? — тихо спросил майор. — Так его группа на усадьбе обезврежена!

Ферсан недоверчиво посмотрел на Винокурова: «А не врешь?!»

— Вы знаете его почерк? — продолжал майор, увидев проявившийся интерес Ферсана.

— Почерк, скажу так, узнаю, — осторожно заметил он. — Правда, я сейчас без окуляров, очи не дюже доглядають… А правда, що щербатый того… лишен свободы?

— Конечно, правда, — подтвердил Чащин, умолчав о смерти Коломейского. — Посмотрите на эту бумажку и вы поймете, что обмана тут нет никакого, — он показал записку, вынутую Пивнем из пояса Коломейского.

— Кажется, писано рукой рябого, — проговорил Ферсан. — Но куда он засылал Дрына?

— К Хустовцу, — ответил Винокуров. — Ну, так как, с нами или домой?

— Я бы всем сердцем с вами, да жинку не хотелось бы тревожить…

Александр Лукич обнял Ферсана за плечи и дружески проговорил:

— Жена, конечно, вас простит за небольшую отлучку с нами. Но вы человек неглупый и должны понимать, что в таком нейтральном положении вы долго не продержитесь. Все равно к какому-то берегу нужно приставать. Вы уже помогли нам, задержав Дрына, и тем самым первый шаг сделали, чтобы порвать с прошлым. Теперь должны решиться на второй шаг: помочь уничтожить всю банду. Вы нам необходимы именно сегодня, завтра ваша помощь уже будет не нужна. Хустовец сменит место стоянки, и нам придется искать к нему нового проводника. Пройдут недели, а может, месяцы. Сколько за это время прольется крови…

Ферсан почесал небритый подбородок, помедлил и вдруг яростно хлопнул шляпой о стол:

— Эх, была не была! Поеду с вами. Правильно. Надо держаться одного берега… Но как мы подступим к ним, коль пароля не ведаем?

— Об этом поговорим в пути, — обрадованно сказал Винокуров. — А сейчас скажите, кого из бандитов вы знаете в лицо?

— Коли разделить всех их на местных и пришлых, то до первых подлежат: Козьма Ковун, Василь Зубан, Трофим Нагнибеда и Микола Деркач. Их я знаю самолично. А Станислав Осадчий, Дрын, Пробейголова и Тарантул, он же Иван Жупан, из пришлых. Эти, за вычетом Дрына, мне мало знакомы. За два-три дня до того, как я ушел из куреня, там появилось ще трое пришлых. Один из них первым делом проверил у боевиков сброю. Придрался к Тарантулу и Ковуну: карабины ихние заржавели. Потом разобрал пулемет для ремонта. Остальные вместе с Удодом и Нестроевиком заступили землю у входа ковырять. Мне показалось, что они делают клумбу, я и говорю Самойле: «Кажись, у вас скоро цветы будут, это хорошо, потому как воздух станет чище». А он с ухмылкой отвечает: «Да, будут и ягодки. А коли без шуток, так тут будут заложены мины. Чуешь?» Я доподлинно не знаю, заложили их али нет, так как вскорости ушел по своему делу.

— А теперь покажите ближайшую дорогу до их места, — попросил Чащин. Он развернул на столе карту Карпат.

— Шлях туточки един, через Севлюш, Хуст та Тереблю. Он приведет нас к старому кордону с Польшей. Оттуда пойдем пешими.

Все это время Винокуров молчал. Ферсан ждал очередного вопроса, глядел то на майора, то на Чащина. Майор наконец оставил свою исчерченную бумажку и поднял глаза на подполковника. Тот продолжал, изучать маршрут.

— Так, — протянул наконец Винокуров. — По-вашему, выходит, что все «войско» у Стефана состоит из двенадцати-пятнадцати человек?

— Э, нет, — мотнул головой Ферсан. — Пожалуй, вдвое больше. Я не кладу в счет тех, хто подлежит до хозкоманды…

— А вы сами видели мины? — поинтересовался Чащин. Он прочертил указанный путь на карте и теперь внимательно слушал Ферсана.

— Не довелось…

Глава XXI

В ЛОГОВЕ ХУСТОВЦА

Поисковая группа отправилась в рейс после полуночи. В трофейном «оппель-капитане» на переднем сиденье находился майор Винокуров, на заднем — капитан Свирин и Ферсан, в грузовой под тентом — старший лейтенант Зуев и лейтенант Пивень с оперработниками. По договоренности с Ужгородом группа Винокурова была увеличена за счет Иршавского и соседних отделов МТБ. Они в небольшом автобусе замыкали колонну.

Когда машины выбрались за город, Винокуров обратился к Ферсану:

— Ознакомьте нас, пожалуйста, с системой охраны у Хустовца и объясните, как можно к ним подойти скрытно.

— Благодарствую за доверие. А за штаб скажу так: он залегает меж гор в глухомани. Нам предстоит более километра протопать до него ногами. Но то, пожалуй, буде лучше, потому как пеший что заяц: нырнул за куст, и нет его. Пойдем по откосам, кабаньими тропами, чуть не до самого постоя, а точнее, до площадки перед схроном. На том месте в скале есть углубление на манер ласточкиного гнезда. В ем еще из камня высечена фигура жинки. Говорят, это Мария-Терезия. Но суть не в этом, а в том, что углубление денно и нощно сторожит часовой. Другой охраны с этой стороны Стефан не держит. Однако на дневное время высылает дозор. Остальное вы увидите сами, коли прибудем на место.

— Судя по вашим словам, схрон надежно укрыт от посторонних глаз? — уточнил Винокуров.

— Ваша правда, — кивнул тот.

Майор минуту помолчал, а затем предложил:

— Нам нужно отдохнуть. Все, кроме шофера, могут подремать. — Он включил лампочку-ночник и наклонился к водителю: — Где мы едем?

— Через пять-семь минут будем в Севлюше.

— Значит, в нашем распоряжении два часа, — заключил капитан Свирин.

— Да нет, — возразил шофер, — за это время до Севлюша не доедем, потому что от Быстрого начнется бездорожье.

— Это, конечно, удлинит путь. — Свирин откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Вы слышали рассказ нашего спутника? — спросил его Винокуров.

— От начала и до конца.

— Раз так, то нет нужды повторяться.