Ловчая - Гульнара Черепашка
Ну и демон квадратный с ними! Мысленно махнула рукой.
Решили всё за нее, танцевать придется с придворными щеголями, которых увидит впервые в жизни. Пусть так. Спорить бесполезно, а от пары-тройки танцев с нее не убудет. Всё равно ей эти кавалеры на одно лицо!
Лучше думать о том, что она будет танцевать на настоящем балу в королевском замке. В прошлый раз не довелось.
Музыка пока играет, пары кружатся.
От отца и правда лучше не отходить. Эти дворцовые залы ей, как незнакомые дебри южных гор год назад…
Сабина во все глаза смотрела на существо.
Низкий рост — двуногое создание было куда ниже рослого горца. Да, пожалуй, ниже даже щуплого крестьянина. Тонюсенькие ножки с узловатыми коленями покрывала сероватая кожа. Руки, грудь, живот и спину — оголенные, как и ноги, покрывали сплошные татуировки.
Из одежды — юбка до колена из неровно обрезанного куска кожи, подпоясанная широким кожаным ремнем с железными заклепками. И многочисленные бусы из черепов мелких зверьков и птиц.
Но не так поражал вид татуировок и дикого наряда, как босые ступни. Четырехпалые, от пяток до кончиков пальцев в длину они были, кажется, длиннее, чем от пятки до колена. Не человеческие ноги!
Существо приплясывало на этих громадных ступнях, не испытывая особенных неудобств. Оно то притопывало, то поднималось на носочки, разом делаясь заметно выше и принималось кружиться. В узловатых пальцах левой руки создание сжимало длинный — с его рост, наверное — посох из резной кости. К навершию цеплялись подвески на кожаных шнурочках: всё те же черепа и лапки мелкого зверья, глиняные бусины.
— Шаман, — шепнул рядом Стейн — такой же оторопевший, как и она. — Шаманка, то есть, -поправился он.
И правда! Из-под бус виднелась висячая, похожая на два сморщенных мешочка, грудь, свисавшая чуть не до пупка. Бесстыдство!
— Что оно делает? — беззвучно шепнула Сабина.
— Колдует, — отозвался Стейн, хмурясь.
И правда! Описавшее широкую дугу навершие посоха оставило в воздухе над костром огненный росчерк. Что же пытается наколдовать шаман? То есть — шаманка…
А ну, как почует сейчас их присутствие! Сабина съежилась на широкой ветке.
— Не шебуршись, — прошелестел Стейн прямо в ухо. — Будем сидеть тихо — может, и не заметят! Им, видишь, не до нас.
Не до них, как же! А чего тогда это существо колдует⁈
Сабина крепче вцепилась в ветку. Чего-чего! Уж явно не для того, чтоб отыскать в окрестностях каких-нибудь оголодавших бродяг, чудом уцелевших! Навряд ли кто-то в этом лагере думает, что совсем рядом находятся чужие. Глядят в упор.
Славная могла быть засада! — подумалось с острым сожалением. С этого дерева хорошо было бы расстрелять их всех из арбалета или лука.
Вот только ни лука, ни арбалета у них со Стейном нет. И это, наверное, хорошо — потому что такой демарш стал бы последним в жизни. Их быстро стащили бы вниз, а дальше… что будет дальше, думать не хотелось. Только помимо воли всплывали в памяти картины, виденные в сожженных деревнях и окрестностях.
Самым приметным событием той ночи оказался вовсе не обряд, исполненный настоящей горской шаманкой.
Когда дикарка закончила кружить возле костра, появился человек. Обыкновенный человек, гринвальдец. Точнее — не обыкновенный. Знатный гринвальдец.
Имя человека, произнесенное шаманкой, Сабина услышала отчетливо. Барон фон Сольмс.
Барона с почестями проводили к костру, усадили. Сначала он говорил с горской ведьмой,
