Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис
— Никогда я не увижу Нарнию! — тихо промолвил Бри.
— Почему? — спросила Аравис. — Ты себя плохо чувствуешь, дорогой Бри?
— Я возвращаюсь в Калормен, — тихо и уныло сказал он.
— Что-о? — удивилась Аравис. — Снова в рабство?
— Да, — отвечал Бри. — Потому что только для рабства я и гожусь. Неужели я смогу смотреть в глаза свободным Лошадям Нарнии? После того, как бросил Кобылу, девочку и мальчика на съедение льву? После того, как я сумел лишь умчаться самым быстрым галопом, спасая свою жалкую, никому не нужную жизнь?
— Все мы бежали изо всех сил, — сказала Аравис.
— Но Шаста не бежал! — фыркнул Бри. — По крайней мере, если и бежал, то в нужном направлении! Назад! И это мой главный позор! Я, звавший себя боевым Конем, хваставший сотней сражений, в которых принимал участие, — я спасовал перед человеческим детенышем. А ведь он всего-навсего жеребенок, который никогда не держал меч в руках и никогда не имел сколько-нибудь приличного воспитания и даже примера для подражания!
— Я понимаю тебя, — сказала Аравис. — Потому что чувствую то же самое. Шаста — настоящее чудо. А я такая же плохая, как и ты, Бри. Я пренебрегала им, смотрела на него сверху вниз с самого начала, как только мы встретились с вами, но он оказался лучше нас всех. Только я думаю, что нам надо не возвращаться в Калормен, а встретиться с ним и попросить прощения.
— Ты-то это можешь, — сказал Бри. — Ты ничем себя не опозорила. Но для меня все потеряно.
— Милый мой Конь! — услышали они голос Отшельника, который незаметно приблизился к ним, почти неслышно ступая босыми ногами по свежей росистой траве. — Дорогой мой Конь! Ничего ты не потерял, кроме тщеславия да излишнего самомнения. Нет, нет, кузен! Не прижимай так уши и не тряси своей гривой. Коли ты действительно так раскаиваешься и стыдишься, то должен учиться прислушиваться к голосу разума. Ты привык считать себя Великим Конем, живя среди своих несчастных бессловесных собратьев, а на самом деле ты совсем не таков. Конечно, ты был и смелее, и умнее, чем они, но в Нарнии ты вряд ли покажешься кому-нибудь выдающимся. В глубине души ты и сам всегда знал, что не являешься чем-то особым. Ты всегда был вполне приличным Конем, если не вдаваться в подробности, потому что, по правде говоря, ты порою принимал одно за другое. Ну, а теперь если и ты, и твоя подруга зайдете за тот угол, в кухню, то там найдется для вас еще немного теплого пойла…
Глава одиннадцатая
НЕПРОШЕННЫЙ ПОПУТЧИК
аста выбежал за ворота и увидел устремившийся вверх склон, поросший травою, вереском, а еще выше — деревьями. Теперь он ни о чем не думал и не строил никаких планов, а просто бежал, и на это уходили все силы. Руки и ноги у него дрожали, в боку больно кололо, пот, стекавший со лба, попадал в глаза. От этого он плохо видел, и глаза у него жгло. К тому же бежал он по очень неровной земле, все время спотыкался, а один раз чуть не подвернул ногу, наступив на шаткий камень.Деревья здесь были гуще, а все открытые места заросли папоротником. Солнце вскоре зашло, но прохладнее от этого не стало. Шасте казалось, что в этот жаркий день мошкары было вдвое больше, чем обычно. Она почти сплошь облепила лицо Шасты, а он даже и не пытался смахнуть ее — его силы и внимание уходили на другое.
Вдруг где-то заиграл рог — не такой, как огромные рокочущие рога Ташбаана, а веселый охотничий рожок. Наконец Шаста выскочил на большую поляну и с разбегу влетел в толпу людей. Это были мужчины — человек пятнадцать-двадцать — в охотничьих костюмах зеленого цвета. Кое-кто уже сидел верхом, другие держали коней на поводу. Человек в центре группы собирался сесть на коня, другой держал ему стремя. Первый — дородный и веселый господин с красными, как яблоки, щеками и блестящими глазами — и был король.
Шаста ворвался в их группу, и все взоры обратились к нему, а король, похоже, даже забыл, что собирался садиться на коня. Взгляд его засиял, он рванулся к Шасте, протягивая руки, и крикнул низким, но звучным голосом, который, казалось, исходил чуть ли не из самого сердца:
— Корин! Сын мой! Почему ты пешком и в лохмотьях? Что…
— Нет… — с трудом выговорил задыхающийся от бега Шаста и энергично замотал головой. — Я — не принц Корин. Знаю, что похож на него… видел его высочество… в Ташбаане… Он шлет вам привет.
Король, не отрываясь, смотрел на Шасту каким-то странным взглядом.
— Вы — король Лун? — по-прежнему задыхаясь, продолжал Шаста. И, не дожидаясь ответа, выпалил: — Господин король… скачите, что есть сил… В Анвард… заприте ворота… на вас идет враг… Рабадаш и две сотни конников…
— А ты уверен в этом, мальчик? — спросил один из мужчин, стоявших рядом с королем.
— Видел своими глазами, — отвечал Шаста. — Они были у реки. Я несся наперегонки с ними всю дорогу от Ташбаана.
— Пешком? — спросил вельможа, чуть приподняв брови.
— Кони… у Отшельника, — ответил Шаста.
— Не трать времени на расспросы, Даррин, — заговорил король Лун. — Мальчик сказал правду — это видно по его лицу. Незамедлительно скачем в замок, господа. Мальчику — запасного коня. Ты можешь ехать быстро, дружок?
Вместо ответа Шаста поставил ногу в стремя лошади, которую ему подвели, и мгновенно оказался в седле. В течение последних недель он сотни раз садился таким образом на Бри. И делал теперь это намного лучше, чем в первую ночь, когда, по словам Бри, лез на лошадь, как на стог сена.
Ему было приятно услышать, что лорд Даррин сказал королю:
— У мальчика посадка настоящего наездника, сир. Судя по его виду, он благородного происхождения.
— Его происхождение… хм… это и есть главный вопрос, — неопределенно отвечал король.
Он снова посмотрел на Шасту прежним взглядом — с жадным вниманием, точно был голоден и собирался его съесть.
Но у Шасты
