Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж
— Да странно как-то… Я никогда ничего такого не слышал!
— Ну, безусловно! Такое не каждый день предлагают.
— Да и… зачем вам понадобилась она… эта… голова моя?
— Она может пригодиться… нет, она безусловно пригодится при изучении истории азиатских народов. Тут нет никаких сомнений!
— Вы что же, эту историю будете по моей голове изучать?
— Дунхор-гуай, вы когда-нибудь слышали о такой науке, как антропология?
— Да я… что ж тут… я ведь простой кассир. У нас тут есть ученые, но я… учился давно… если что…
— Понятно. Так вот антропология изучает происхождение человека, его эволюцию, образование человеческих рас. А для этого, не трудно догадаться, нужен фактический материал. Простите за вульгарность, черепа. Вот почему я и хочу купить вашу голову. Не ради своего каприза, я не психопат. Мне это нужно для науки! Для глубокого изучения истории. Особенно истории вашей страны.
— Но у нас… у нас это не принято. И потом… Как же вы найдете мою голову, когда я умру? Ведь меня уже не будет…
— Я договорюсь с вашим сыном. Вам по этому поводу беспокоиться нечего. Как только мы подпишем договор, я прямо сейчас же передам вам десять тысяч долларов. Ну? Вы же видите: рискую только я!
— Эх! Господин Томпсон!
— Ну? Дунхор-гуай! Что же вы замолчали? Я жду ответа!
— Господин Томпсон! Господин Томпсон! Господин…
— На этот раз я вас не понимаю. Я вам предлагаю деньги, сейчас же. А от вас ничего не требую. Только подпись. Чего же вам бояться? Чем вы рискуете?
— Ох, не поладим мы с вами!
— Да почему?
— Ох, не поладим!
— Вам не нужны деньги?
— Не поладим, говорю! Торговать собственной головой…
— Вам мало десяти тысяч? Пусть будет пятнадцать. Вот они. Они ваши. Я вам верю.
— Мне не нужны такие деньги.
— А вот в это я не верю. Нет на свете людей, которым не нужны были бы деньги. Одному их нужно больше, другому — меньше, но нужны они всем. В нашей стране миллиардеры — всякие там Ханты, Рокфеллеры, — владея баснословными богатствами, не брезгуют и сотней долларов. А уж о пятнадцати-то тысячах и говорить не приходится.
— Вот вы говорите, что вы историк… Кто же и когда за всю нашу историю продавал свою голову? Ни в одной сутре об этом не написано. Это же… это позор — торговать собственной головой… жизнью! Я… возьму деньги… и буду думать, что каждый день обходится в определенную сумму… Всю жизнь я считаю деньги… Теперь я… буду считать каждый прожитый день.
— Ну знаете… (Про себя.) Вот как все обернулось! Ситуация…
— Да и потом… узнает кто — стыда не оберешься! Дунхор — голову свою продал! Ну…
— Кто же об этом узнает? Нас никто не слышит, мы с вами вдвоем, и если, мы сами никому не расскажем, никто никогда не узнает!
— Да и потом… у нас на доллары ничего не купишь!
— Ах, вот что вас беспокоит? Да я через пять минут обменяю вам их на тугрики! Здесь будет… будет… мм… семьдесят тысяч тугриков.
— Господин Томпсон! Знаете… Уберите свои деньги! Я и без них неплохо живу.
— М-да! Вы наверняка стали бы искать владельца кошелька, найденного вами на улице. Послушайте, ведь это немалые деньги! Ну хорошо, вам они не нужны… Пусть так. А о детях, о внуках вы подумали?
— Нет. Говорить бесполезно. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно… Дети? Они тоже живут хорошо. Зачем им моя голова? То есть отрезанная голова? Хотя нет, что я… Ничего не понимаю! Предположим, я умер — что будут тогда хоронить? Обрубок без головы? Вот это ужас! Настоящий ужас!
— Ладно! Вам не хочется отделять голову? Согласен. Добавлю еще пять тысяч и куплю вас целиком. Идет?
— Господин Томпсон! Томпсон-гуай!
— Ну что? Вы же видите: я денег не жалею. Хотя мне они, в отличие от вас, нужны, и чем их больше, тем лучше! Но вы видите: ради науки я готов на любые жертвы!
— Томпсон-гуай!
— Поймите: у вас сейчас в руках… точнее, на плечах!.. редкая возможность внести в мировую науку неоценимый вклад! Люди тратят целую жизнь, чтобы оставить в науке хоть какой-то след. Целую жизнь! А от вас только и требуется что подпись. Имя ваше, ваших детей, внуков будет прославлено в веках! Понимаете? В веках! Кроме того, вы получите деньги, и какие! Дунхор-гуай! Распишитесь! Пожалуйста! Вот здесь!
— Засиделся я у вас!
— Дунхор-гуай! Двадцать пять тысяч. Ну?
— Пора и честь знать…
— Хорошо! Тридцать тысяч. Еще добавить?
— Да и время уже позднее.
— Я понимаю. Голова у человека одна. В том, что вы артачитесь, есть свой резон. Это понятно…
— Вам не понятно… Вы не понимаете, Томпсон-гуай… Главного не понимаете. Не в деньгах дело.
— А вы думаете, у меня их очень много? Я ведь не миллиардер! Я не Рокфеллер, не Хант. Я бедный историк Томпсон из Чикаго. Сорок тысяч — это все, что у меня есть. И я готов их отдать вам.
— Спасибо. Спасибо, Томпсон-гуай. Только вот… жена моя…
— Да при чем тут она…
— Она ждет меня к ужину.
— Ну посидите еще! Нельзя же так! Давайте выпьем. Куда вы торопитесь?
— Домой тороплюсь. Домой, пока еще…
— Да ведь еще светло!
— …пока еще голова на плечах! А то… того и гляди, оторвется или… отвинтится!
— Дунхор-гуай! Мы же с вами мужчины! К чему нам… кокетничать, упрямиться… Поговорим как мужчина с мужчиной, пятьдесят тысяч. Я думаю, это вполне достойная сумма! Ну? Разве не так?
— Томпсон-гуай! Я вижу, ваше архи подействовало на вас сильнее, чем на меня! За голову старика! И такие деньги! Вы пьяны.
— Я никогда не пьянею. Ну хорошо. Раз вы торопитесь домой… так и быть… Идите… Я провожу вас. Уезжаю я не скоро, так что полагаю, мы еще встретимся.
— Зачем, Томпсон-гуай? Зачем нам встречаться? Разве и так не все ясно?
— Я хочу, чтобы вы меня поняли.
— Да я понял.
— Нет. При том, что мне не в пример вам деньги нужны, я тем не менее жертвую огромную сумму ради науки. Вот чего вы не понимаете! Ради науки! Науки!
— Почему же не понимаю? Понимаю. Но если моя голова так важна для науки, то мне лучше предложить ее… нашим, монгольским научным организациям.
— Сейчас этими вопросами занимаемся только мы. Ваша голова никому не нужна. Только нам! Поймите это! Да еще за пятьдесят
