Где сливаются реки - Мэри Элис Монро
Беззастенчивый намек приятельницы заставил меня изумленно вытаращиться. Хью сжал губы, чтобы не рассмеяться, Хейворд же, судя по виду, был застигнут врасплох, но лишь учтиво улыбнулся в ответ.
Барбара, ловко переключая внимание на меня, заметила:
– Тебе ведь в следующем сезоне тоже предстоит дебют, верно, Элиза? Артур Миддлтон повсюду трубит о том, что будет твоим кавалером.
Я покосилась на Хью. Он покраснел, поставил чашку и чуть придвинулся ко мне.
– Вообще-то честь сопровождать мисс Элизу Риверс на бал Святой Сесилии предоставлена мне.
Пораженная Барбара прикрыла рот рукой. Я оглянулась на брата и прочла в его глазах одобрение. Было хорошо известно, что бал Святой Сесилии имеет особое значение для обоих семейств. Он знаменовал собой поворотный момент в наших взаимоотношениях.
В это самое мгновение дверь гостиной распахнулась, и на пороге возникла Кави с порозовевшими от холода щеками. Она излучала энергию и изящество. При виде Хейворда и Хью ее улыбка стала еще шире.
Хейворд тотчас вскочил на ноги.
– Слава богу, вот и ты! Я… мы боялись, что в этот раз тебя не дождемся.
– После уроков я сразу поспешила домой, – сообщила Кави и, обведя взглядом стол, воскликнула: – Хью! Я соскучилась по вам обоим. Надеюсь, ты здоров? Не обморозился?
Обменявшись с ним улыбкой, Кави подошла ко мне, и мы тепло расцеловались. Но затем, обернувшись и заметив Барбару, сидевшую у камина спиной к огню, Кави застыла на месте. Хорошо зная свою школьную приятельницу, я сразу ощутила ее напряженность. Несмотря на ревущее пламя в очаге, в гостиной будто повеяло ледяным холодом.
Я замерла, ибо прекрасно понимала, что официально принимать в доме чернокожую девушку и здороваться с ней как с равной – это настоящий скандал. Мама взяла с нас обещание вести себя в соответствии с общественными установлениями, но мы только что переступили опасную черту.
Барбара чопорно восседала на стуле, на ее посерьезневшем лице отчетливо читалось недоумение. Я выдавила улыбку и с вымученной беспечностью произнесла:
– Барбара, позволь представить тебе мисс Кави Уилтон. Она учится здесь, в Чарлстоне, в школе Эйвери.
Кави улыбнулась и сказала:
– Приятно познакомиться.
Барбара холодно воззрилась на нее и процедила:
– Здравствуйте.
Я с облегчением вздохнула.
– Мы все выросли в Мэйфилде.
– Понятно, – сквозь зубы уронила Барбара.
– Простите, что помешала вашему визиту, – быстро вступила Кави. – Я просто зашла поздороваться.
– Она живет здесь? – спросила у меня пораженная Барбара.
Я заколебалась.
– Я служу у миссис Риверс, – проговорила Кави ровным голосом, опустив взгляд. Затем посмотрела на Хейворда. – Что ж, повторю: рада была повидаться. Всего хорошего.
– Останься! – воскликнул Хейворд, порывисто устремляясь к ней. – Ты же только пришла!
Кави оглянулась на дверь, затем расправила плечи. Я знала: этот жест означает, что она уже приняла решение.
– Мне очень жаль, правда. Я торопилась лишь затем, чтобы успеть поздороваться. И ведь успела! – Девушка лучезарно улыбнулась. – Надеюсь, мы непременно увидимся, когда ты придешь в следующий раз.
Поспешно распрощавшись и многозначительно покосившись на меня, Кави спокойно, с достоинством вышла из комнаты. Улыбка Хейворда, смотревшего ей вслед, погасла. Он резко перевел взгляд на часы и обратился к Хью:
– Извини, старина. Пожалуй, нам тоже пора. Трамваи еле ползают на морозе.
Хью нахмурился и вопросительно наклонил голову, давая понять, что он против. Но мой брат, судя по всему, твердо решил уйти. Хью вздохнул, подошел ко мне и подал руку.
– Спасибо за чай. Надеюсь, в ближайшем будущем снова смогу нанести визит тебе… и твоим родным.
– Я тоже надеюсь, – промямлила я, разочарованная тем, что он так скоро уходит. Мне хотелось побольнее пнуть брата, но я вынуждена была ограничиться тем, что проводила гостей и попрощалась.
– Какая же она нахалка, эта черномазая, – заметила Барбара, прежде чем сделать глоток чая.
– Ты о чем?
– Ну, – пояснила моя приятельница, ставя чашку на стол, – я имела в виду, что негритянка практически пригласила молодых людей приходить снова. Причем к тебе домой. И это горничная!
– Она не горничная, – отрезала я, теряя терпение.
– О… Но… – запинаясь, пролепетала сконфуженная Барбара. – Боже, я просто… Она ведь сказала, что служит у вас.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с раздражением.
– Да, верно. Кави учится в школе Эйвери и подрабатывает личным секретарем моей матери. Теплота в наших отношениях, которую ты не преминула подметить, объясняется тем, что мы знакомы с детства.
– Понимаю. Разумеется. Что ж, – Барбара резко поднялась, – боюсь, мне пора. Родители недовольны, когда я возвращаюсь с улицы после захода солнца.
Проводив ее до двери, я долго сидела в гостиной в полном одиночестве. Мерцающее пламя камина тускло освещало погружающуюся в сумрак комнату. Дойдут ли до меня завтра пересуды о «черномазой нахалке», живущей в нашем доме? Мы с Барбарой дружили, и я надеялась, что она мне не навредит.
Все это время мы с Кави были очень осторожны и никогда не появлялись вместе на людях, где могли заметить нашу дружескую близость. Если мама узнает… Я собралась с мыслями и постаралась спокойно проанализировать недавний инцидент. Реакция Барбары на появление Кави ошеломила меня. Я растерялась и смутилась, зато Кави уладила дело с тактом и ловкостью, которые, как мне лишь теперь стало ясно, объяснялись гораздо более глубоким знанием нашего мира, в котором царил расизм. Это огорчило и рассердило меня. И я преисполнились твердой решимости не позволить предрассудкам разлучить нас.
Глава 21
Сезонными миграциями называются регулярные крупномасштабные перемещения популяций. Например, перелетные птицы мигрируют из регионов с недостаточными или уменьшающимися ресурсами в регионы с богатыми или перспективными ресурсами, как правило в поисках пищи и мест гнездования. Бассейн АКЭ служит летним местопребыванием многих перелетных певчих птиц.
1917
Учебный год закончился, и мама, Лезэн, Кави и я начали собираться обратно в Мэйфилд. Мама получила в подарок от своих родителей новую машину, «форд» модели Т. Нам предстояла первая автомобильная поездка на столь дальнее расстояние. Я восхищалась элегантными обводами и полированными поверхностями кузова «форда», однако понимала, что самодвижущийся экипаж – очередной признак того, что мир безвозвратно меняется. Когда я приехала в Чарлстон на учебу, карет, запряженных лошадьми, на улицах было куда больше, чем автомобилей. Всего за три года количество машин удвоилось. Теперь уже странными казались конные экипажи. Меня не оставляла мысль о том, как новая реальность отразится на папиных мечтах о разведении каролинских болотных
