Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов
Равнодушных в зале не было. Зрители аплодировали стоя. Для меня лично премьера стала огромным переживанием, потому что впервые в жизни я увидела воплощенное чудо – весь путь произведения к зрителю, от первых строк до драматического действия на сцене.
Журналист Елена Москаленко
Елене Заславской на премьере ее литературно-музыкального спектакля «Новороссия» рукоплескал зал. Вчера мне подумалось, что, наверное, так принимали седьмую симфонию Шостаковича в блокадном Ленинграде. И поверьте, это вполне уместные параллели. Ведь с 1941 года понятие «блокада» всплыло только в 2014 году в Луганске! Блокада не только губит. Она будит дремлющие силы народа. Ленинградская заставила по-новому взглянуть на Ольгу Берггольц и Анну Ахматову, Луганская – на Елену Заславскую.
Смотрю на нее: такая хрупкая, а какая силища в ее творчестве! Такая необыкновенная в своем поэтическом самовыражении и такая трепетная.
Она входит в современную литературу, может быть, и неожиданно, но навсегда. И мы видим рождение современного классика русской литературы. И аплодируем Елене Заславской. Нашей современнице, луганчанке, поднимающей на своих хрупких плечах силу и славу Луганщины.
Елена Заславская
(Отрывки из поэмы «Новороссия гроз, Новороссия грёз»)
Ты есть
Уже не спасает молитва, а только стих, сопряжение рифм и ритма с биением в груди. Так, будто за пазухой у меня соловей. Его не поставить на паузу, он вечно play. Просится в небо, а отпустишь, из лужи пьёт. Я плачу в подушку. Думаю о нём.
* * *
Сначала он был пользователем ПК, персонального компьютера, а стал пользователем ПК, пулемёта Калашникова. Жизнь непредсказуема, особенно если ты безбашенный, или, как говорят, прибомбашенный. Сначала зачитываешься «Революцией от кутюр», а потом сам делаешь революцию, только нашу, русскую.
* * *
Казалось, промчались годы, а всего лишь прошёл один. Мы были наивны и молоды, жаждали новых вершин. Я готовилась поступать в магистратуру, а он во Французский легион. Он занимался со мной французским под дождём: il est, elleest, noussommes. И только Богу было известно, что будет с нами потом. Как мы будем друг другу сниться, в военный врастая быт.
Капли на щеках были солёными.
Дождь всё лил и лил.
Предчувствие
Быстрокрылые голуби приносят добрые вести. Вороны – вести дурные. Я смотрю, как летают они над городом в полном безмолвии, похожие на сны мои.
Милый, что тебе снится? Девушка в белом платье? Дом, в котором взрослел ты? Или товарищи-братья, погибшие при обстрелах?
Ты недавно мне снился, но сон я почти не помню. Волосы мои были белыми, а платье – чёрным.
* * *
Имена погибших печатают на листах и вывешивают на стенке Дома профсоюзов. Я помню, как она подошла и как она окаменела. Будто взглянула в лицо её горгона Медуза.
Горе стало в горле комом.
Не выплакать.
Ангелы-хранители,
Укройте её своими крыльями!
Горе стало в сердце колом осиновым.
Не вытащить.
Ангелы-хранители,
Укройте её крыльями своими!
Горе стало пред нею глыбой надгробной.
Ангелы-хранители,
Своими крыльями укройте её!
Только криком-рыком утробным зовёт она не ангелов-хранителей, а демонов мщения!
И не вымолить врагам у неё прощения.
Я тоже у этой стены застыла, имя твоё искала. Искала, искала и не находила. И глупо так улыбалась. И улыбка с лица не сходила.
* * *
Сколько парней луганских, сколько парней донецких взрослели здесь по соседству, были друзьями, бегали на Донец и на терриконы залезали, орали в подъезде песни Летова и Цоя. А теперь надели кресты нательные и военные медальоны, нашивки с группой крови на рукаве и солдатские шевроны. Романтики и циники, пай-мальчики и гопники стали солдатами на неожиданной этой войне.
Кто он, враг? Вы по Сети играли в Warcraft, он был отличным стратегом, а теперь он по другую сторону баррикад и скоро удобрит пашню мягким и тёплым телом. Как он похож на наших, таких же ребят. Казалось, вчера ещё вы за партой сидели, а теперь всё чаще глядите друг на друга через прицелы.
* * *
Док показал мне трофейный телефон. На нём смс от матери «Синочок, ти поранений?» Жалко мне стало мать, слёзы сдавили горло, но я вспомнила наших солдат и эсэмэску стёрла.
* * *
Есть только голос.
Нитка разговора
Всё время рвётся…
Громыхает «Град».
И ничего не остаётся.
Лишь… ад.
– Алло! Алло! – пробиться сквозь разрывы.
– Алло! Алло! – пробиться сквозь войну.
– Алло! Любимый! Я тут!
– Ту-ту… – идут гудки, похожие на стоны.
Идут гудки, а через миг их нет.
А это значит: абонент вне зоны,
А может, абонент не абонент!
* * *
Милый, где твой ангел-хранитель? Может быть, он тебя оставил? Что он делает? Где он ходит?
На каком задании и в какой засаде? Или пьян лежит в Диком поле?
* * *
«Ангел мой, иди со мной, ты впереди, а я за тобой, мимо мин и растяжек незнакомой тропой. Не теряй меня, прошу, не теряй, ангел-хранитель мой.
Я же твой безымянный солдат, говорю невпопад и бреду наугад. Через поле и сад, через смрад, через ад, не щадя живота своего.
Вся надежда моя на тебя, и последний в обойме всегда для себя, и сим-карта моя за щекой. Не теряй меня, прошу, не теряй, ангел-хранитель мой».
* * *
Целый месяц не было связи. Казалось, живёшь ты, ни с кем не связан, ни к чему не привязан, никому не обязан, по большому счёту, делай что хочешь, иди с Богом или катись к чёрту. Но что-то держит, не отпускает. Видно, это судьба такая, а может, вера в Победу. Кони мои привередливые мчат по краю, куда не знаю… навстречу ветру!
* * *
Владимир Крупин вручает премию Елене Заславской. Фото Е. Михно.
Когда зазвонил телефон, думала это он.
