Смотри и помни - Блэр Янг

Блэр Янг

Смотри и помни

Глава 1. Спросить забвения

Вэй Усянь вихрем ворвался в Цзинши, словно ночной ветер, принёсший с собой запах гор и свободы.

— Лань Чжань, я вернулся!

Лань Чжань, сидевший с книгой у стола, медленно поднял взгляд. Он бережно вложил между страниц засушенный цветок и поднялся.

— Вэй Ин.

— Живой, — усмехнулся Вэй Усянь, останавливаясь перед ним. — И даже без единой царапины. Можешь не проверять.

Лань Чжань окинул его беглым взглядом, убедившись, что тот действительно цел. Вэй Усянь закатил глаза, но спорить не стал. За три года он так и не смог отучить его от этой привычки.

— Как прошла ночная охота? — Лань Чжань налил чай в чашку и подал ему.

Вэй Усянь сел, вытянув ноги, и с удовольствием обхватил чашку ладонями. Чай был горячим — Лань Чжань заварил его недавно, будто знал, когда именно он вернётся.

Раздался стук в дверь. Оба обернулись.

— Ванцзи! — раздался за дверью голос Лань Сичэня. Он звучал глухо, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

Лань Чжань нахмурился. Вэй Усянь поставил чашку на стол.

— Брат, я сейчас выйду.

Он открыл дверь и приветствовал брата лёгким поклоном.

— Ванцзи, я знаю, что пришёл не вовремя, — тихо произнёс Лань Сичэнь, — но боюсь, что у него нет времени даже до утра.

Лань Чжань кивнул. Обернувшись, он позвал Вэй Усяня:

— Вэй Ин, идем с нами.

Вэй Усянь поднялся без лишних вопросов. Достаточно было посмотреть на лицо Лань Сичэня, чтобы понять — дело серьёзное.

Глава ордена коротко кивнул ему и тут же развернулся, быстро зашагав по дорожке.

Лань Чжань взял с низкого столика гуцинь и молча вышел из Цзинши. Вэй Усяню не оставалось ничего иного, кроме как последовать за братьями. Догнав их, он дернул Лань Чжаня за рукав и спросил:

— Куда мы идем?

— Дядя… — голос Лань Чжаня дрогнул — скоро умрет…

У Вэй Усяня перехватило дыхание. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Старик… То есть учитель Лань умирает? — не веря своим ушам, переспросил он. — Что произошло?

Ему ответил Лань Сичэнь:

— Когда Су Шэ лишил заклинателей духовных сил на горе Луаньцзан, меридианы дяди были повреждены, и духовные силы к нему так и не вернулись.

Он говорил ровно, почти отстранённо, но пальцы, комкавшие кисточку Лебин, выдавали истинное состояние.

— Он больше не мог восстанавливать своё тело, и в конце-концов возраст взял своё.

— Но разве он не находился в уединённой медитации весь последний год? — спросил Вэй Усянь, всё ещё не в силах поверить.

Лань Сичэнь покачал головой.

— Не медитировал — прятался. Дядя не хотел, чтобы кто-то знал о его состоянии, поэтому объявил, что уходит в уединение.

Вэй Усянь придержал Лань Чжаня за руку, заставляя того остановиться.

— Ты уверен, что мне стоит идти? — тихо спросил он, — не думаю, что старик будет рад видеть меня в последние минуты своей жизни.

— Он относится к тебе лучше, чем ты думаешь. — спокойно ответил Лань Чжань и не дожидаясь, пока Вэй Усянь переварит эти слова, двинулся дальше.

Лань Сичэнь ждал их у входа в покои Старейшины Лань. Когда они подошли, он молча распахнул дверь, на мгновение замер, словно собираясь с силами, и шагнул внутрь. Лань Чжань и Вэй Усянь последовали за ним.

В комнате царил полумрак. Две тонкие свечи у изголовья кровати едва разгоняли тьму, выхватывая из неё лишь смутные очертания мебели. Постель, на которой лежал Лань Цижэнь, казалась слишком просторной для его иссохшего, почти невесомого тела. Глубокие тени залегли на измождённом лице, превращая его в застывшую восковую маску.

— Дядя, — Лань Сичэнь подошел ближе, опустился на колени и протянул руку. — Мы здесь.

Старик медленно открыл мутные, выцветшие глаза. Вэй Усянь невольно вспомнил, как когда-то эти же глаза метали молнии, одним взглядом заставляя самых дерзких учеников склонять головы.

— А-Хуань… — пальцы старика с неожиданной силой сжали запястье Лань Сичэня. — Ты многое сделал для нашего ордена, но бремя, которое легло на твои плечи, слишком велико.

Он замолчал, собираясь с силами. Лань Сичэнь не двигался, но костяшки его пальцев, сжимавших кисточку Лебин, побелели.

— Ты всегда был хорошим мальчиком, слишком послушным и добрым. — продолжил старик. — Я знаю, что ты до сих пор винишь себя за то, что не мог изменить.

— Дядя…

— Послушай меня. — Лань Цижэнь закашлялся. — Ты сделал все, что мог. Даже больше, чем мог. В твоих руках будущее ордена. Позволь себе отпустить прошлое…

Старик отпустил руку Лань Сичэня. Тот встал и уступил место брату.

Лань Чжань медленно подошел и опустился на колени у изголовья, склонив голову.

— Дядя.

— А-Чжань… — старик посмотрел на него неожиданно ясным взглядом. — Ты с детства был твёрд в своих решениях, и я горжусь тобой. Но ты выбирал не себя — ты выбирал тех, за кого считал себя в ответе. Иногда это шло против правил. Против моей воли. — Он помолчал. — Я не всегда понимал тебя. Теперь понимаю.

Лань Цижэнь замолчал. Лань Чжань поднял голову и встретился с ним взглядом. В глазах старика больше не было прежнего осуждения, лишь тихая, светлая грусть.

— Не оставляй брата, будь ему опорой. Кроме тебя ему больше не на кого положиться.

— Да, дядя. — выдохнул Лань Чжань, вновь склоняя голову.

Лань Цижэнь закрыл глаза. Тишина тянулась так долго, что казалось, силы окончательно оставили его. Справившись с новым приступом кашля, он едва слышно произнёс:

— Подойди.

Вэй Усянь, всё это время стоявший в тени у двери, вздрогнул. Он ожидал чего угодно, но только не этого спокойного, почти мягкого приглашения. Лань Чжань поднялся и отошёл в сторону. Проходя мимо Вэй Усяня, он коротко, без слов, сжал его плечо.

Этот молчаливый жест придал тому смелости, и он шагнул вперед. Подходя к постели, он поёжился вдруг осознав, насколько неуместно выглядит стоя перед человеком, который всю жизнь был воплощением правил и порядка.

— Садись, — голос старика был тих, но в нем не было враждебности.

Вэй Усянь опустился на колени, не смея приближаться слишком сильно. Старейшина Лань долго смотрел на него.

— Ты… всегда был мне поперёк горла.

Вэй Усянь опустил голову.

— Знаю.

— Дай договорить, — тяжело дыша, продолжил Лань Цижэнь. — Ты принёс в наш дом хаос. Нарушал правила и тянул А-Чжаня за собой. Из-за тебя он пошёл против ордена. Против всего, чему я его учил. Я не мог ему этого простить. И тебе —