Бывшие. Ловушка из прошлого - Ирина Ярова
Анна стояла в нерешительности, ощущая, как Михаил наблюдает за ней из-под полуприкрытых век. Его взгляд казался рассеянным, однако за ним скрывалось нечто иное. Нечто такое, от чего у неё внутри что-то сжималось.
Он успел принять душ, и теперь его мокрые волосы беспорядочно растрепались, футболка плотно обтягивала рельефное тело, подчеркивая каждую линию.
Снова этот дурманящий аромат ментолового шампуня. Анна сглотнула.
Когда-то этот мужчина был для неё всем.
А теперь он был тем, от кого ей следовало держаться как можно дальше.
Но вот незадача — ей некуда было бежать.
— Так и будешь изображать из себя святую невинность? — пробормотал Михаил, приглушённо зевая.
Анна сжала руки в кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Я не собираюсь спать рядом с тобой! — крикнула она раздраженно, чувствуя, как каждую клеточку её тела трясет от возмущения.
Михаил хмыкнул, неторопливо похлопал по кровати рядом с собой.
— Других вариантов нет.
Она вспыхнула, невольно представляя, как он обнимает её во сне, прижимает к себе, как это было раньше.
Нет! При воспоминании об их былой любви ей стало физически больно. Нервы были натянуты до предела. Анна не желала еще раз проходит через ад.
Она не могла позволить себе снова утонуть в этом.
— Я… Я могу спать на полу.
Михаил насмешливо приподнял бровь.
— Не смеши. Ты не выдержишь и часа.
Анна чувствовала, как волна злости поднимается внутри, но было в его словах что-то правдивое. Она действительно не выдержит. Ни тогда, когда он рядом.
Осторожно, как будто это могла быть ловушка, она приблизилась к кровати и медленно села на край.
Михаил молчал, но его взгляд ощущался физически.
Она легла, стараясь держаться как можно дальше от него, её сердце колотилось так громко, что, казалось, он мог его услышать.
Тишина между ними была слишком густой, слишком наэлектризованной.
— Я не съем тебя, Анна, — вдруг раздался его низкий, хриплый голос.
Она зажмурилась.
Однажды он уже почти разрушил её жизнь.
И теперь она боялась, что если останется рядом, он сделает это снова.
Анна не ответила. Слова застряли где-то в горле — между долгой разлукой и этой невыносимой близостью человека, которого она когда-то знала лучше, чем себя. Горькое, почти физическое ощущение.
Она лежала почти без движения, едва позволяя себе дышать, и считала трещины на потолке — едва различимые в сумеречном свете паутинки, разбегающиеся от угла. Одна. Две. На третьей лампочка над кроватью мигнула — желтоватый свет дёрнулся и погас.
Анна вздрогнула всем телом.
— Что за… — начал Михаил, приподнимаясь на локте.
И в ту же секунду всё поглотила тьма.
Не та мягкая, привычная темнота спальни, когда закрываешь глаза. А плотная, чернильная — в которой исчезают очертания собственных рук, где нет ни теней, ни полутонов. Только буря за окном — и только сейчас Анна поняла, как сильно усилился ветер. Дождь хлестал по стеклу сплошным потоком, стекал вниз тяжёлыми струями, и казалось, ему не будет конца.
— Электричество отключили, — выдохнула она, и собственный голос прозвучал глухо, как чужой.
— Потрясающее открытие, — раздраженно заметил Михаил.
— Не язви, Михаил.
В темноте она услышала, как он сел. Матрас прогнулся под его весом, и Анна инстинктивно сжала край одеяла, притянула к себе — словно оно могло отгородить её от чего-то.
— Я поищу телефон, — сказал он. — У него есть фонарик.
— У меня сел.
— Разумеется, сел. У тебя вечно что-нибудь разряжается, выходит из строя или пропадает именно тогда, когда это меньше всего нужно, — хмыкнул он с насмешкой в голосе.
— Это что сейчас было? — она резко повернулась на звук его голоса. — Ты правда решил заняться разбором моих недостатков именно сейчас — в темноте, в гостинице, посреди бури?
— Я просто констатирую факт.
Анна едва не сорвалась с места — что-то горячее и колючее поднялось в груди, растеклось до кончиков пальцев.
— А я могу только отметить, что ты ничуть не изменился — всё такой же несносный.
— А ты — осталась такой же…
Он осёкся. Тишина между ними стала почти осязаемой — только его дыхание, тяжёлое и прерывистое, и дождь, не умолкающий за стеклом.
Анна стиснула зубы и сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони.
— Какой? — произнесла она наконец. — Договаривай.
— Никакой. Забудь.
В темноте она слышала его сбивчивое дыхание.
— Нет уж, — голос вышел тише, чем она хотела, и это разозлило её ещё сильнее. — Раз уж начал — заканчивай.
— Анна, — предостерегающе произнес он.
— Что — Анна? — она почти засмеялась, но смех не получился. — Я как была Анной, так ею и осталась.
Михаил тяжко вздохнул.
— В этом-то и проблема.
Она резко села. Сердце снова забилось где-то в горле — высоко, неудобно, мешая дышать ровно. Она была почти благодарна темноте за то, что он не видит её лица прямо сейчас.
— Знаешь, что? Я лучше уйду!
Она откинула одеяло, спустила ноги на пол — и тут же ударилась коленом о какую-то тумбочку, которой раньше там точно не было. Сдавленно ругнувшись, она замерла.
— Куда ты пойдёшь? — голос его стал тише.
— Куда-нибудь. Только бы не оставаться здесь. С тобой!
— Сядь, Анна.
— Не указывай мне, — её голос едва не сорвался на крик.
— Пожалуйста.
Это «пожалуйста» прозвучало так непривычно, что она и правда села. Снова — на край кровати, повернувшись к нему спиной. За окном грохнуло так, что стёкла отозвались дрожью.
Они молчали. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались встревоженные голоса. Кто-то побежал по коридору. Потом снова были слышны только дождь и ветер.
— Давай договоримся, — наконец произнёс Михаил.
— О чём?
— О правилах. Если уж нам придётся… жить вместе. Две недели.
— Две недели? — она снова повернулась к нему, хотя видеть всё равно ничего не могла. — Ты с ума сошёл? Я уеду утром. Погода должна наладится.
— И что твоя погода? Все отели забиты. Жилья не найти.
Анна закрыла лицо руками. Две недели. Две недели в одном номере с человеком, которого она так и не смогла забыть. Да и как бы она смогла это сделать? Как? Ведь прошлое ее так и не отпустило. В ее жизни был человек который постоянно напоминал обо всем.
— Хорошо, — сказала она глухо. — Какие правила?
— Первое: мы не говорим о прошлом.
— Согласна.
— Второе: каждый занимает свою половину номера и свою половину кровати.
— О, ты весьма великодушен! — Анна не смогла удержаться от сарказма.
— Третье: мы стараемся пересекаться как можно реже. Завтрак — по очереди. Ванная
