Немилосердные лета - Наталья Сергеевна Аришина
уже уложен штабелями.
Каштан неспиленный дрожит,
вращая жабьими очами.
2002
* * *
В переулке обновили два фасада.
Первый дом не досчитался палисада.
У второго – номерной утрачен знак.
У подъезда наследил дырявый бак.
Мусор спрятался под шапкой снеговой.
Не проблема. Обнаружится весной.
2003
09.12.20, среда
Обломки. Из Дневника-2020
Опять (!) собираю подборку для дальневосточной антологии. Думала, что проект этот, с уходом составителя, упразднен. Оказалось – нет. Прежняя подборка в папке «Отсев» оказалась в соседстве с большим количеством стиховых обломков. По инерции выстроила из фрагментов вереницу катренов. Попутно возник новый стишок, но он пока на свободу не просится, хоть и называется «Руина»… Танка и хокку тоже оставила в покое. Наигралась, когда на них вдруг пошла мода. А вот с четверостишиями сложнее – они не задумывались как самостоятельные стихи.
Когда-то чего-то недоговорила, себя обломала, окоротила, оборвала.
Потерянные катрены
Безжалостно прокалывать пространство –
Путь готики, привыкшей пламенеть.
А нам пристало снежное убранство,
Удел капели: плакать и звенеть.
* * *
Удалось красавицей родиться,
В жизни жабьей шкуркой обходиться,
Не светиться, не мозолить глаз.
От чего Господь тебя упас?
* * *
Выйдешь со двора
С непонятной целью –
Шепчешь, что пора
В келью, в келью, в келью.
* * *
Если я вздумаю книжку издать –
Будет издатель внакладе.
Но осторожно крадется, как тать,
Новая строчка к тетради.
* * *
Мы много чего миновали,
Прости, что живу не в аду
И красное мясо кефали
Швыряю на сковороду.
* * *
Первый шмель объявился – рвался в комнаты, бился, гудел.
Он в кусте поселился, но розовый куст облетел.
Нет на нашей террасе медоносных соцветий других.
Улетай, не надейся, перспектив – никаких.
* * *
Старческим беспамятством болея,
Тянется кедровая аллея,
Под незрячим взглядом из окна
В горизонту тянется она.
* * *
Стыжусь красоты прописной,
высокой, узорчатой, алой –
строфу продолжая строчной,
рабочею буковкой малой.
* * *
Молча тебе принесет после обеда
Лутерий с водой ключевой Таврики дева
Чтобы жиром бараньим губам не лосниться
Чтобы жирные руки ее не касались
* * *
Едва открывается в обрыве ущелье
Окутывает туман от макушки до пяток
У тумана схожего с теплой овечьей шкурой
Повадки волчьи а дыхание ледяное
* * *
Кто-то явится утром из пестрой скорлупки,
Разбегаясь, хвостами помашут икринки.
Уцелев на крутом серпантине Алупки,
первым медом наполнятся банки и кринки.
* * *
Соседка, разомкнув уста,
То рашку мучает, то мову.
Телесна, попросту толста
И первому послушна зову.
* * *
Мирно лежит голова на подушке,
Осы поют, облака и лягушки.
Движется сон, и видна вдалеке
Всадница-муза верхом на жуке.
* * *
Он не спорит – отбивается,
Ищет нужные слова.
Гениальность ошибается,
А посредственность права.
* * *
Дремлет у хачкара жертвенный огонь,
Тянется отара, не стреножен конь.
Незнакомцу что-то надо от небес.
Существует квота на показ чудес.
* * *
Рвешься на последний жалкий рубль
Пятаки спасать.
Дружбу на естественную убыль
Нелегко списать.
* * *
Почему убивает зависть,
Почему убивает страх,
Почему, на чужое зарясь,
Не берешь, а стоишь в слезах?
* * *
Ротвейлер метит яблоню в саду,
Скворец выводит первую руладу.
Еще бурьян в росе. А я бреду
По навсегда заброшенному саду.
* * *
Прошлогодней прельщаться былкой,
Зарядившие пить дожди?
Надо быть молодой и пылкой
И жизнь иметь впереди.
* * *
Не вижу ни неба ночного,
Ни снежной притихшей земли.
Полозья вдоль русла речного
Двойную черту провели.
* * *
Уступкой однобокой
Отделаться не смей.
Витает над осокой
Слепой бумажный змей.
* * *
Храп, бормотанье и крики во сне.
Месяц неполный маячит в окне.
Сетовать не на что – мирно не спят
На попеченье больничных палат.
* * *
Забит контейнер на задворках
Десятилетьями обид.
И Хайфа на иных разборках
Тебе главенствовать велит.
* * *
Не решила, ты фрукт или овощ,
Если вызовешь скорую помощь.
Под неровные пульса скачки
В никуда засмотрелись очки.
* * *
Всей листвы бесполезная рать,
С лебедями разлука.
Оправдания смерти искать –
Сволочнейшая штука.
* * *
На табурете – книга и перчатка,
Но пара к ней потеряна давно.
Смертельная для смысла опечатка
Мучительна, как скверное кино.
* * *
Голубиный распахнут чердак,
Мышьи рушатся норы,
Тараканий уставился мрак
Сквозь древесные поры.
* * *
Забудь, когда носилась прытко,
Теперь не то же, что вчера.
Подкатит под ноги улитка.
Птенца уронят из гнезда.
* * *
Все поет – и море, и песок,
И тростник за речкой,
И водой намытый
