Электричка Ханкю - Хиро Арикава
«Ага, то есть в субботу она катается к первой паре, — прикинул Кэйити. — Как видно, прилежная студентка, в отличие от меня. Я-то по субботам приезжаю только ко второй, на лекцию нашего любимого в кавычках профессора».
— Борзые — это такие высокие поджарые собаки?
— Верно. Даже поодиночке они производят впечатление, но втроем смотрятся просто потрясающе. Истинное воплощение аристократичности.
Кэйити не сомневался, что такие собаки стоят целое состояние. Он подумал, что пожилые супруги весьма небедны, раз могут позволить себе содержать трех борзых, но не стал говорить об этом вслух, опасаясь подпортить настроение Гон-тян.
— Места вдоль линии Имадзу приятные — отсюда до Ниси-Кита, по крайней мере, — сказала она. — Я хотела бы проехать по ней до конечной станции — Такарадзука. Но вплоть до сегодняшнего дня у меня не было повода прокатиться туда.
— А что, за Ниси-Кита уже не очень?
Линия Имадзу имела несколько необычную структуру: проследовать напрямую до Имадзу было нельзя, поскольку на Нисиномия-Китагути пути разветвлялись. Чтобы добраться до станции Имадзу, до которой оставалось еще две остановки, пассажирам приходилось выходить на Ниси-Кита, подниматься в вестибюль на втором этаже и оттуда пересаживаться на другой поезд. Кэйити еще ни разу не ездил этим маршрутом.
— Да нет, я не о том. Я живу у родственников вблизи станции Хансин-Кокудо. Это удобно, потому что рядом проходит линия Японских железных дорог. Либо, если доехать до конечной станции Имадзу, я могу пересесть на основную линию Хансин. Там полно магазинов, где продается буквально все необходимое. Но, видите ли, после Ниси-Кита пути пролегают выше уровня земли, а выискать что-нибудь интересное намного проще там, где рельсы идут по земле.
Кэйити кивал, слушая собеседницу. Стоило той произнести «видите ли», он укоризненно нахмурился.
— Так, ты опять перешла на «вы».
Гон-тян зарделась от смущения.
— Не обижайся, пожалуйста. Понимаешь, мальчишки с детства дразнили меня из-за этого злополучного прозвища, я с ними толком и не общалась никогда. А уж с таким крутым парнем, как ты, Косака-кун, вообще разговариваю первый раз в жизни.
«Крутым парнем?..»
— Представь себе, а я первый раз в жизни узнаю, что кто-то считает меня крутым. В средней и старшей школе только и раздавалось: воен-ботан то, воен-ботан се. Стоит ли говорить, что девушки у меня никогда не было.
— По-твоему, у меня странные вкусы?
— Так, погоди, давай остановимся на том, что ты назвала меня крутым!
— Извини, я ничего плохого не имела в виду. У меня тоже никогда не было парня.
«Она забавная. И хорошенькая. И мы, кажется, на одной волне».
Кэйити сам не заметил, когда успел снять наушники, которые теперь висели у него на шее. Беседа с Гон-тян доставляла ему больше удовольствия, чем прослушивание заученных наизусть песен.
— Косака-кун, ты ведь не из Кансая, да? Я из Нагасаки, а ты?
Впервые за время разговора Гон-тян задала ему столь личный вопрос. Кэйити воспрянул духом: «Может, это знак, что ей тоже понравилось со мной общаться?»
— Из Хиросимы. От станции Ниси-Кита до моего нынешнего дома можно быстро доехать на велосипеде.
Кэйити подумал, что, наверное, зря добавил это уточнение, но тут же возразил себе, что Гон-тян первой упомянула станцию, которая располагалась ближе всего к ее дому.
— Я слышала, снимать квартиру в районе Ниси-Кита жутко дорого.
— Что правда, то правда. Я поздно занялся поисками жилья, но мне чудом удалось найти отличное место. Оттуда всего минут десять до станции, а арендная плата не заоблачная. Дом стоит в двух шагах от набережной Мукогава.
Мукогава — первая река, которую переезжает по мосту поезд, держащий путь от Нисиномия-Китагути до Умэды. По мнению множества людей, живущих по обоим берегам реки, линия Имадзу не самый удобный транспортный маршрут, однако для студентов, особенно тех, кто вырос в провинциальном городке и чьим основным средством передвижения являлся велосипед, вариант был близким к идеальному.
— Ага, это недалеко оттуда, где я живу.
По ответу Гон-тян Кэйити сделал вывод, что она выросла примерно в таких же условиях, что и он.
— Я покупаю продукты в большом магазине перед вокзалом или в супермаркете у дома.
— О, так ты еще и кулинар? Здорово!
— Денег на готовую еду и фастфуд у меня не хватает. Поэтому я часто листаю журнал «Оранжевые страницы» прямо в магазине: там публикуются несложные рецепты из простых ингредиентов. Хотя я часто ошибаюсь в процессе готовки.
— Все равно супер. Я вот с кухней пока на «вы», за еду у нас отвечает тетя.
Пока они болтали, электричка миновала последний переезд перед станцией. Пассажиры поднимались с мест и направлялись к дверям, чтобы выйти в первых рядах.
Не желая прерывать разговор, Кэйити аккуратно заслонил Гон-тян от напирающей толпы и ждал, пока поезд остановится и откроет двери.
Наконец электричка прибыла на Нисиномия-Китагути — конечную станцию, хотя на самом деле она вовсе не была последней на линии Имадзу.
Нисиномия-Китагути
Нисиномия-Китагути — довольно крупный железнодорожный узел компании «Ханкю». Платформы, к которым подъезжают поезда до Санномии (в направлении Кобе) и Умэды (в направлении Осаки), расположены по оси, идущей с востока на запад, а южнее этих платформ находится конечная станция линии Имадзу. С учетом платформ для поездов, идущих до Такарадзуки, на северной стороне, всего на станции четыре платформы. Пассажиры поднимаются в вестибюль на втором этаже и спускаются оттуда на нужную им платформу или, если эта станция является их пунктом назначения, выходят в город через турникеты.
Те, кто едет в сторону Умэды, могут также выйти по пути на станции Дзюсо, еще более крупной, чем Нисиномия-Китагути, а оттуда уехать в Киото или в любой из пунктов назначения, примыкающих к мегаполису Осака.
Люди шагают по вестибюлю в одиночку, семьями, с друзьями и подругами, с деловыми компаньонами и случайными попутчиками.
И то, о чем думает каждый из этих людей, известно лишь ему одному.
Сёко никуда не спешила, но как только поезд затормозил у перрона и двери открылись, толпа вытолкнула ее на правую сторону платформы.
Идя по лестнице к вестибюлю на втором этаже, Сёко ощутила резкий удар в плечо. Поскольку на ней были туфли на шпильке, она не удержалась на ногах и упала, уронив подарочный пакет. Раздался громкий звон бьющегося стекла.
— Вы что творите?! — вскричала Сёко, еще не успев подняться.
Чем-то сильно озабоченный мужчина в деловом костюме воскликнул: «Извините!» — и умчался прочь. По-видимому, он
