Мадонна и свиньи - Анатолий Павлович Субботин

готов к отпору. В реальности же не так – жизнь преподносит сюрпризы. Врачу не нужны неприятные сюрпризы. Опять непрофильный больной. Ему следует лечить голову и для этого отправить в головной город – столицу нашей родины. А покамест перевести в другую палату, изолировать. Но постановка перед фактом (перебирайтесь) и мягкие уговоры врача и жены ничего не дают. Юнош упрямится и, гоняя виртуальную нечисть, даже угрожает: «А если меня кто обидит, я того убью!» Вот ведь как!.. Потом вызывают другого доктора, возможно, главврача, который ни о чём не просит, ничего не требует. Он беседует с больным в ироническом ключе, делая иногда серьёзные комментарии. Поинтересовавшись игрой, доктор отмечает задержку развития пациента: больше 12 лет не дать. Как бы в подтверждение его слов жена называет юношу «малышом»: «Ну, малыш, ложись, ты устал». Но тот продолжает играть. Медсестра ставит ему успокоительный укол, который его, как и тебя, не берёт. Однако нервы его возбуждены не алкоголем. А чем? Шизофренией?.. Более сильные лекарства имеют наркотическую закваску. Их у нас имеется. Получи, фашист, гранату! Завтра ты проснёшься с головной болью, но зато сегодня уснёшь. И другим дашь отдохнуть. Получи же! Но ещё долго фашист гоняет виртуальную нечисть.

Ты лежишь и слушаешь в оба. В одно ухо тебе поёт попса, в другое кричат «игры́» отрицательные герои. Попса вконец потеряла разнообразие, свелась к четырём строкам. Если не меньше, если не меньше. И самое страшное – ритм куплета всё убыстряется. Демоны закружили тебя. «Только бы не свихнуться!» – думаешь ты и пытаешься силой воли остановить кружение. С другой стороны гнусавит игровая шобла. Если у чертей есть голос, то он именно такой – низкий, гнусавый. Здесь, напротив, идёт замедление, слова растягиваются. Герои как бы засыпают вместе с игроманом. В конце концов куцая песня прекращается, и ты слышишь только медляк, также однообразный и повторяющийся, как заевшая пластинка. Ты слышишь редкий испуг-плач ребёнка и частый отклик на него, низкий и растянутый: «ты-ы-ы мо-о-ой»! Ты догадываешься, откуда это. «Лесной царь» Гёте в вольном переводе Жуковского. Это не из игры (в игре этого не может быть по определению) – значит, это звучит в твоей голове. Ты постигаешь истинный смысл стихотворения: ребёнок олицетворяет собой слабый измученный рассудок, а лесной царь есть безумие. И безумие говорит рассудку: «Ты-ы-ы мо-о-ой!» Низко, гнусаво, растянуто: «Ты-ы-ы мо-о-ой! «Ещё одна такая ночь, и я – в сумасшедшем доме», – думаешь ты.

Слава богу, в следующую ночь ты засыпаешь, спишь два-три часа. Дальше – больше. Сон постепенно нормализуется. Песни, звучащие тихо, как из-за стены, проходят. Но никогда тебе не забыть этого плотоядного: «Ты-ы-ы мо-о-ой»!

Декабрь 2015 г.