Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн
— Пук?
Она засмеялась.
— Да, пук может помочь.
— Это хорошо, тогда папа точно всегда будет хорошо все помнить.
Она засмеялась громче.
— В этом он чемпион мира. — Но потом она снова замолчала. — Так или иначе, после этого удается снова открыть дверь и вспомнить. Тогда нужно оглядеться, спросить себя, что там еще осталось. В таких случаях вспоминать — это почти как работа, но оно того стоит.
— Ты говоришь какие-то странные вещи, мама.
— Правда?
— Точно. Можно мне уже пойти к Андре? Это тот же мяч, что был на чемпионате мира!
— Такой же.
— Что?
— Неважно. Потом узнаешь.
— Что я узнаю?
— Все. Надеюсь, все, что важно. — Она крепко прижала его к себе. — Не забывай меня, мой маленький Коржик.
— Я не могу тебя забыть, ты же моя мама. А я твой Йонас.
— И всегда им будешь!
Он встал.
— Я пойду играть в футбол, но потом можешь еще раз объяснить мне про это вспоминание. Если хочешь.
— Нет, все в порядке.
— А может, есть какой-нибудь фильм на эту тему? Как передача с мышкой? Там ведь тоже всегда все объясняют. Фильм — это здорово. Чтобы запомнить.
— Фильм, чтобы запомнить…
— Я забью гол для тебя, мама, обещаю! Люблю тебя, мама!
— Я тебя тоже. Очень сильно.
— Ты что, плачешь, мама?
— От радости, потому что ты сейчас забьешь для меня гол.
— Может, я даже два забью. Обязательно забью для тебя два! Сегодня суперский день!
— Подойдешь ко мне еще раз на минутку?
— Ну ма-ам!
— Всего на минуточку, обещаю. А потом можешь забить столько голов, сколько захочешь.
— Ладно!
Она еще раз его обняла.
— За этой дверью ты найдешь долгие объятия. И уверенность в том, что всегда поступал правильно. Даже если что-то шло не так. Хорошо?
— Ты такая странная. Но я все равно тебя очень люблю.
— Это главное. Любить, даже если что-то кажется странным.
— Пока, мама. Мне пора бежать!
— Будь счастлив, Йонас. — Она видела, как он пробежал по улице мимо окна и пнул камень. — Пожалуйста, будь счастлив.
Эпилог
Несколько дней назад Стелла открыла дверцу выкрашенного в цвет морской волны «Вольво-универсала» Жеральдо и попросила его, Пауля и Хорошего Мальчика остаться в машине. Она хотела сначала поздороваться.
Это приветствие так долго ждало, когда его наконец произнесут. Но слова не похожи на вино — они не становятся лучше с годами. Слова, которые долго не произносятся, слипаются, пока голосовые связки в конце концов не теряют способность их выговаривать.
Стелла тихо закрыла дверь пассажирского сиденья — не хотела объявлять о своем приходе резким звуком. Она аккуратно достала картину из багажника и прошла мимо главного дома во внутренний двор, точно так же, как Йонас и Несса несколькими днями ранее. Туфли она сняла еще в машине; гравий впивался в ступни, привыкшие только к мелкому песку.
Был полдень, поэтому никто не работал, все собрались в столовой. Стелла устроилась на скамейке, с которой было видно все, что происходило внутри, и поставила картину рядом с собой.
Один молодой человек заметил ее и исчез в главном доме, а через некоторое время во дворе появился мужчина, которого она узнала, хотя теперь его лицо покрывали многочисленные морщины. Он был все тем же и в то же время другим. Однако в нем еще оставались черты мужчины, которого она когда-то так любила. Мужчины, который поддерживал ее в мире, лишенном всякой опоры.
Филипп остановился, словно вдруг прирос к земле.
— Вот мы и снова встретились, — сказала Стелла и кивком головы указала на картину.
— Добро пожаловать, — нерешительно ответил Филипп. Голос выдавал, что эти слова десятки лет ждали своего часа.
— Это заняло немало времени. Но рано или поздно приходится отказаться от надежды на лучшее прошлое.
— Всему нужно время. Чему-то больше, чему-то меньше.
— Верно.
Они смотрели друг на друга и молчали.
Стелла и Филипп давно отвыкли разговаривать друг с другом, все слова казались неуклюжими.
Стелла хотела вставить фразу про белого слона, как всегда, когда ей было трудно о чем-то говорить.
Но не в этот раз.
В этот раз она не станет уходить от темы. Внезапно рядом с Филиппом появилась Марлен.
— Ты?! — По ее лицу текли слезы, руки сжимались в кулаки.
— Марлен, дорогая. Ты… Как же я рада снова тебя видеть! Я по тебе соскучилась.
— Зачем ты приехала? — процедила Марлен сквозь стиснутые зубы.
— Чтобы поговорить. — Стелла покачала головой. — Чтобы выслушать.
— Это хорошо, — сказал Филипп, не дав Марлен выпалить гневный ответ. — Нам есть о чем поговорить и есть что выслушать. Если хочешь, можешь пообедать с нами. У нас фасоль…
— …с грушами и беконом?
— Нет. — Он с удивлением, но и с едва заметной улыбкой нахмурил брови. — В салате с помидорами. И свежеиспеченный хлеб. Легкий обед.
— Легкий обед… звучит неплохо.
— То есть все вот так просто? — поразилась Марлен. — После стольких лет? Мило пообедаем вместе, как счастливая семья? Все простим и забудем? Хотя ты бросила нас! Совсем не заботилась обо мне! О маленькой девочке, которая так отчаянно нуждалась в матери! — Голос Марлен с каждым словом становился громче. — Как у тебя хватило наглости сюда заявиться? Как ты смеешь смотреть нам в глаза? Я бы с удовольствием выгнала тебя со двора, но не стану этого делать. Потому что так меня воспитал отец. А матери, которая научила бы чему-то подобному, у меня никогда не было.
С этими словами Марлен развернулась и ушла.
Стелла сдержала порыв броситься за ней. Потребуется время, и оставалось надеяться, что им его хватит. И удача ей тоже не помешала бы. Добиться прощения силой не получится, можно только надеяться, что однажды оно придет. Так бывает со всем, что по-настоящему ценно в этом мире.
— Я действительно могу остаться, Филипп? Ты уверен?
— Всегда был уверен.
— Я привезла с собой друзей. С ними легко ужиться. И только один из них лает.
— Здесь всем рады. Но они должны помогать. За исключением того, который лает, он пусть даст себя погладить.
Краем глаза Стелла заметила, что Марлен
