Камбэк - Лили Чу

Затем я вижу комментарий, который заставил Джихуна отреагировать.

Мин, оппа, ты выглядишь грустным. Не унывай. Ты заслуживаешь счастья.

Я возвращаюсь к видео и замечаю деталь, которую пропустила, потому что смотрела только на его лицо. Прежде чем уйти, Джихун делает легчайший жест рукой, соединяя большой палец и мизинец. Это наш тайный знак, который мы вместе придумали, молчаливое послание «я думаю о тебе».

Я захлопываю крышку ноутбука. На сегодня достаточно.

* * *

Еще через два дня методом проб и ошибок я вывожу точную формулу пассивного реагирования с целью отвлечь от себя внимание людей из моего окружения. Это дает мне достаточно времени, чтобы валяться на диване и обдумывать важные мысли, которые включают, помимо прочих, следующие:

От моей карьеры остались одни руины, и я должна позаботиться о ней как можно скорее.

Моя репутация подмочена стараниями «Ньюлайт». Из хорошего, сплетни утихают, чему способствуют грамотные действия нанятой Алексом фирмы, специализирующейся на восстановлении доброго имени в интернете.

Новые квартиры, которые надо бы посмотреть, но пока неохота.

Джихун, негодяй, бросил меня на произвол судьбы.

Изменение климата – глобальная проблема, которую я усугубляю своим существованием.

Онлайн-шопинг, от которого мне следует отказаться, потому что никому не нужны семь пар одинаковых спортивных штанов, а консьюмеризм напрямую связан с вышеупомянутой проблемой. К тому же у меня нет работы, чтобы оплачивать покупки.

Отец ежедневно прессует меня по поводу «Йестерли энд Хавингс» и предлагает свое посредничество в разговоре с Ричардом.

Фиби тоже не дает покоя, потому что я не хочу с ней ссориться.

Все это означает, что я ни черта не делаю, даже когда Инес пишет, что ей очень понравилось предложение по музыкальному туру, отправленное мною незадолго до того, как вся моя жизнь пошла насмарку. Я бросаю свой телефон, не в силах найти мотивацию для ответа, не говоря уже о том, чтобы ответить с энтузиазмом.

Я занята исключительно тем, что не думаю ни об одной из перечисленных проблем, когда раздается стук в дверь. Поскольку это может быть доставка очередного наряда для ленивой жизни, я отрываюсь от кожаных подушек дивана, на которых уже появилась вмятина от моего тела, и смотрю в глазок.

Фиби смотрит прямо на меня.

– Открой дверь, Ари. Я знаю, что ты там. Я чувствую запах коробок с пиццей.

Когда я распахиваю дверь, она стремительно проходит внутрь, не дожидаясь моего приветствия, и мне остается лишь запереть за ней квартиру на замок. Фиби ставит сумку с продуктами на кухонный стол и оценивает обстановку. Ее взгляд выхватывает полупустые контейнеры с едой на вынос, скомканные носки, открытый ноутбук и задерживается на пустых бутылках из-под вина. У меня нет оправданий. Картина печальная. Портрет женщины, потерявшей всякую связь с реальностью.

Потому что именно в этом хлеву проживает женщина, которая, по меньшей мере, на девяносто шесть процентов потеряла связь с реальностью.

– Как ты прошла через охрану? – наконец спрашиваю я.

– У меня свои способы, – говорит она. – Здесь воняет, как в заднице енота.

– Откуда тебе знать? Тусила со многими енотами?

Она не удостаивает ответом мою жалкую колкость и направляется к кухонным шкафам, откуда достает миску и вилку, а затем открывает контейнер с нарезанными фруктами, который принесла с собой. Разливается сладкий запах ананаса, и уголок ее рта приподнимается, когда она слышит, как урчит у меня в животе.

– Вот. – Она пододвигает миску, и я вгрызаюсь в ананас, и мои слюнные железы болят от первого за эти дни вкуса свежести. Пока я ем, она роется под раковиной в поисках мешка для мусора, набивает его до отказа тем хламом, что скопился на кухне, а потом достает еще один мешок, чтобы заняться уборкой в гостиной.

Я хочу поговорить с ней, но не могу найти слов, чтобы преодолеть стену нашей вражды. Твоя душа никогда не истекает кровью. Ты совсем не знаешь себя. Во мне поднимается волна обиды по отношению к Джихуну. Это он виноват в том, что я торчу здесь, неуравновешенная и сбитая с толку, вместо того чтобы пробиваться в угловой офис. Паршивый Джихун ворвался в мою жизнь со своими паршивыми идеями, и все полетело в тартарары.

Я наблюдаю за Фиби и пытаюсь выдавить застрявшие у меня в горле слова о том, что сожалею. Они самые трудные? Это лучше или хуже, чем сказать «ты нужна мне»?

Лучше или хуже, чем сказать «я люблю тебя»?

– Выкладывай уже. У меня от тебя голова болит. – Фиби складывает коробку из-под пиццы пополам, чтобы засунуть ее в пакет.

– Что выкладывать? – Я не могу удержаться от того, чтобы не встать по привычке в защитную стойку.

– Ари. – Фиби не поднимает глаз, расхаживая по гостиной, как будто я настороженное животное, которое она не хочет пугать зрительным контактом. – Просто скажи это.

В «Йестерли энд Хавингс» мне приходилось всегда быть начеку, просчитывать значение и последствия каждого слова, прежде чем произнести его вслух. Теперь слова вываливаются неуклюже, вразнобой, как кубики, которые ребенок высыпает на пол из коробки.

– Я сожалею о том, что сказала, Фиби. Мне жаль, что желание выплеснуть свой гнев оказалось сильнее, чем желание быть хорошей сестрой. Я должна была протянуть руку, вместо того чтобы обвинять тебя в том, что ты делаешь то же самое, что и я.

С каждым моим словом ее глаза распахиваются все шире.

– Я совсем не то ожидала услышать.

Я задыхаюсь от усилий вытащить наружу все, что сидит во мне.

– А что ты ожидала услышать?

– Что я – неудачница, которая не знает, о чем говорит. – Когда она смотрит на меня, ее глаза влажно мерцают. – Я знаю, вы с папой думаете, что со мной что-то не так, потому что у меня нет сбережений. Нет дома. Никаких амбиций быть лучшей.

Я хочу возразить, сказать, что вовсе так не думаю, но она бы поняла, что это ложь. Вместо этого я говорю:

– Просто это отличается от того, как живу я.

– Это не делает мою жизнь хуже. На днях ты была отчасти права. Возможно, я боюсь осесть где-то, но чего ты не понимаешь, так это того, что я бы никогда не стала менять свою жизнь. Я люблю переезжать с места на место и знакомиться с новыми людьми. Такая уж я есть, и, возможно, это не то, чего хочет папа или уважаешь в людях ты, но это моя жизнь. Не твоя и не его.

Мне становится еще горше. Я позволила своей