Knigogid.com
KnigoGid » Книги » Проза » Советская классическая проза » Василий Каменский - Василий Каменский . Проза поэта

Василий Каменский - Василий Каменский . Проза поэта

Тут можно читать бесплатно Василий Каменский - Василий Каменский . Проза поэта. Жанр: Советская классическая проза издательство -, год -. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Knigogid.com (Книгогид) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Перейти на страницу:

На Дон прямиком пролегала дорога сиротская, вольготная.

И по той дороге сиротской бежали на донское казацкое устройство и крестьяне, и холопы, и монастырские люди, и беглые стрельцы, и дети служилых, и даточные, и особенно бежали украинцы: потому что московское правительство не хотело, после присоединения Малороссии, признать Малороссию казацкой страною.

Московское правительство охотилось яро за беглыми, посылая на охоту сыщиков из дворян.

Сыщики из дворян, приезжая в любой уезд, где обнаруживалось скопище беглых, приказывали на всех торгах бирючам кликать клич, чтобы ловили беглых и приводили к ним на расправу.

Пойманных били батогами и хлестали кнутами, водворяя на место жительства. А там, на местах жительства, насильно возвращенных беглых лупили, и издевались в свою очередь, и накладывали двойные повинности.

И беглому оставалось снова бежать. И бежать или на Дон по сиротской дороге, или ближе — в темный дремучий лес — разбойничать. Благо в лесу таких сбегалось немало затравленных.

Так вот просто и составлялась бродячая разбойничья шайка, жившая нападениями в глухие ночи на купецкие караваны с товарами.

В Пешехонье и на Унже велено воеводам созывать дворян, детей боярских и служилых, ездить с ними по селам и деревням, брать там сотских, пятидесятских и десятских, отыскивать разбойников, истреблять их станы и судить нещадно, и казнить смертью и разными муками.

Переполнилась русская земля новым слухом: будто вторая сиротская дорога открылась в низовьях Волги, будто потоками вешними текут удальцы из Воронежа, Тулы, Ельца, Шацка и прочих сельбищ, ища сборного места.

Московское правительство разослало грамоты воеводам городов: Самары, Саратова, Царицына, Черного Яря и Астрахани, чтобы жили с береженьем великим, чтобы находились между собою в постоянных вестях, чтобы отправляли в степи детей боярских и стрельцов ловить беглых людей.

И еще писалось в грамотах: «на Дону собираются многие казаки и хотят идти воровать на Волгу, взять Царицын и засесть там».

Атаман сермяжников

В полуторах верстах по Дону, от Черкасска, стоял старый нетронутый лес.

Сквозь коряжины да сучья дубовые, сквозь валежник да заросль тянулась корявая тропинка, продороженная скотом, к круглой поляне, где трава росла густая, вкусная.

Люди не ходили туда из-за сплошной стены колючего терновника, и еще болотины мешали, а сверху шатром раскинулись дубовые ветвины.

Когда свечерилось и пастух с высокого места засвирелил, призывая скот домой, по тропинке к круглой поляне по одному, по два, по три стали собираться молодые донские казаки с загорелыми, веселыми лицами, а пуще валили беглые с сиротской дороги. Собралось всех пятьсот сорок два человека. Иные были вооружены и одеты подорожному. Держались гордо, строго, уверенно. Видно было, что шли на великое раздольное дело, на подвиги молодецкие.

В горящих глазах звенела стремительная молодость, и в упругих движениях чувствовалась отважная сила, готовность к борьбе и ко всяким случайностям судьбы.

А как только пришел еще один казак, пятьсот сорок третий, все сразу встрепенулись, будто соколы взлететь приготовились.

Тихим, но радостным звоном упал в лесную поляну приветный голос пришедшего:

— От неба до земли поклон вашей удалой вольности, братья.

— Здорово, Степан! В час добрый да легкий! Ты с нами! Вот слетелись, — знай — дорогу указывай! Веди напролом голытьбу!

Степан оглядел всех ясно-зорким взглядом, и чудесной радугой вдруг расцветилось его небоглазое лицо:

— Дорогу указывать должно атаману, а каковский я атаман — и сам не ведаю.

— Мы ведаем! Мы тебя избираем в атаманы, Степан Тимофеич, — сочно галдели крепкие голоса сермяжников.

— По воле нашей атаманом будь! Разве зря на сиротских дорогах голытьба орет: выбирай, ребята, Разина Степана, сына Тимофеева, — у него крутая голова на широких плечах и силища матерая. У него — речь величавая, кровь казацкая, вольная, бурливая, а ума-разума на всех нас хватит. Вот тебя, батюшко, и выбираем атаманом. Али сердце голытьбы не чует, кого нам вожаком поставить! Это дело — решенное, полюбовное. Все готовы, знай — веди, ты и в походах бывал.

Степан выпрямился, приосанился, взметнул кудрями:

— Не хочу ломаться, не хочу золотого времячка терять, а хочу только молвить — сумею ли вашим атаманом быть? Хватит ли буйной головушки на дело великое, на почин затейный?

— Сумеешь! Хватит! Выбираем! Ставим! — звенели колокольным звоном переливные восторги.

— Ужо царёво рыло своротим! Сами на трон сядем! Сами управлять будем по-сермяжному! Освободим бедноту крепостную! Приступом остроги возьмем! Князей, воевод, помещиков, дворян, купцов перещелкаем, как орехи! Эй, царская боярщина, берегись: бревнами станем лупить по жирным зарылбам! Отведем свою душеньку за мучительства! Кровь нашу правители да помещики заме-сто щей хлебали, смотри: одни кости остались. Отведаем, похлебаем и мы кровушки господской, сусла боярского. Чем хуже наше брюхо мякинное!

— Ой, шибко весело слушать мне вас, удальцы отпетые, — улыбался солнцем Степан, — знать и впрямь времячко приспело спелое, выросла в лугах трава. Знать и впрямь наш первый путь на Волгу-матушку лежит. Туда и попрем для почина. Волоком с Дону на Волгу попрем. Готовы ли струги?

— Ждут в кустах!

— Коли ждут — не будем томить их. А только сперва наведем ратный порядок. Всех стругов тридцать три.

— Нас здесь пятьсот сорок три.

— Ого! Ладно! Да голытьбы у Телячьего острога ждет сотни три. В струги, что побольше, сядем по три десятка, а где по два. Меня не в счет. Придется со струга на струг то и дело перебегать, речи станут атаманские сказывать, да пуще советы заводить. Остатнее — пособит судьба. Сказано — сделано. Али не так?

И чихнул Степан.

А удальцы пожелали залпом:

Чох на ветер,
Кожу на шест,
Мясо собакам,
Кости в ров, —
Степан Тимофеевич,
Будь здоров!

На вечное здоровье чихнул атаман.

Прощание

В путь-дороженьку дальнюю снаряжались струги, — вот-вот, гордо выпятив груди-паруса, выплывут лебединой густой стаей и понесут волю крылатую вверх по Дону, а оттуда подымутся волоком и на Волге приют найдут.

Опершись плечом о ствол коренастого дуба, смотрел прощальными глазами Степан на солнечную зыбь родного Дона, а у ног муженька в грустинном молчании сидела Алёна.

Тихо, бережно пел Степан:

Ты знай, сиротинная,
Жизнь испытанная,
Что дорога твоя —
Ой, да грустинная,
Ты знай, горемычная,
Доля сермяжная.
Что дорога твоя —
Ой, хмельно-бражная,

И потом, про себя будто:

— Бегут… бегут… бегут сермяжники… Велика дорога сиротской голытьбы. Бегут… бегут… Вот как будто на яву вижу — текут. Будто людская река течет. И теченье чую, слышу. Бегут… Кто из княжеских крепостных конюшен. Кто из острога, да из-под плети. Кто из царских-стрелецких хором да из-под виселицы. Голодные, серые, обездоленные, измызганные. Бегут, спешат. Скорей, скорей! Ох, свет Алёна! Алёнушка! Ну и жизнь накатывается — чистый праздник. Знай, пошевеливайся! Того и гляди, сермяжники сюда сбегутся в условленное местечко в назначенный час. Дело решенное. Ух, и чешутся руки, а кровь бурлит, будто кипяток в печке. Ну, Алёна, не тужи, — не за смертью едем…

Сквозь слезы горючие причитала Алёна, припав к ногам любимого:

— Ой, страшно мне. Благословить хочу и отпустить боюсь. Ой, трудно мне станет покинутой жить, да с малыми ребятами Как я? Что я? И зачем тебе бремя нести?

Боюсь за тебя, и радуюсь за дело твое, и сама не пойму — почему сердце щемит, ой, болит…

— А ты, Алёнушка, помни, — утешал Степан, — не за себя несу свою голову, а за братьев сермяжных, обиженных. Знать, сама судьба посылает нас померяться силушкой с царской опричиной. Видно, невтерпеж стало жить голытьбе от зверской управы князей да богачей. Значит, невтерпеж, коли горем кишат сиротские дороги.

И надо, ой, надо лупить врагов кистенем по башке.

— Ах, Степан… на какую затею идешь…

— На затею кумачовую, на затею такую разудальную, чтобы века вспоминали. Такое вот верное, великое, наше сермяжное дело! И ты пойми меня. Пойми. Не сам ведь в атаманы напросился, даже не думал о почете таком, а людская молва родила меня, — выкинула, как волну на берег, и не под стать мне от высокой доли отказываться, ежели голытьба на мою головушку надеется. Не тужи, а гордись. Мне и самому тяжко разлучаться с тобой, Алёнушка, да с малыми детенышами, мне и самому надо было выбрать одну из двух дорог, или жить на Дону для себя да вчуже мучиться мученски за страданья обездоленных, или жить и ратовать за кровное дело народное, за разгул нашей удалой вольности, за правду голытьбы, за устройство казацкое на всей земле русской от Дона до Белого моря. Вот и выбрал я эту людскую дорогу широкую и по ней пойду с удальцами. А ты, Алёнушка, уразумей это, не кручинься, не кори. Пойми сердцем.

Перейти на страницу:

Василий Каменский читать все книги автора по порядку

Василий Каменский - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Nice-Books.com.


Василий Каменский . Проза поэта отзывы

Отзывы читателей о книге Василий Каменский . Проза поэта, автор: Василий Каменский. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор Knigogid.


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*