Александра Маринина - Ад

– Ой, про Олега я уже давно забыла… – Люба усмехнулась. – Хотя ты права, тогда я тоже Родика разлюбила, но это было столько лет назад! Нет, я говорю о времени, когда мы заканчивали строительство дома. Вот тогда у меня началось отторжение, я тебе не рассказывала, потому что стеснялась. А когда я узнала, что больна, то начала его ненавидеть. Он мне казался таким сытым, таким довольным, и я была уверена, что он меня обязательно бросит из-за моей болезни. Я ведь даже хотела у тебя дожить, чтобы он мной не тяготился. Ну, ты все это помнишь… Теперь я его люблю так сильно, как, кажется, никогда не любила. И мне так жаль, что это не продлится долго…

Люба часто переводила дыхание, пораженные болезнью легкие вызывали одышку.

– Любаня, ты устала, давай договорим в другой раз.

– Нет, – Люба вцепилась в руку Тамары, – ты не понимаешь… Другого раза может не быть. Все может кончиться в любой момент, а я обязательно должна тебе сказать… Родик очень хороший. Он самый лучший на свете, теперь я это знаю точно. Ты не бросай его сразу, когда меня не станет, хорошо? Позаботься о нем хотя бы первое время. Он совсем не может быть один, он такой беспомощный… Пообещай мне, что ты его не бросишь, пока он не придет в себя.

– Обещаю. – Тамара погладила тонкую исхудавшую руку сестры, покрытую сухой кожей в мелких морщинках. – Но об этом рано думать, у тебя еще много времени.

– Мало, – упрямо возразила Люба. – У меня мало времени, я боюсь не успеть, поэтому я должна все сказать сейчас. Томочка, я знаю, какой ты можешь быть резкой и непримиримой, и я знаю, как ты меня любишь. Если вдруг Родик захочет жениться, не говори ему ничего плохого, ладно? Не надо всех этих слов о том, что он предает память обо мне и все такое. Пусть женится, если захочет, и пусть будет счастлив. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что о нем кто-то заботится.

– Не думай об этом, Любаня, Родик тебя очень любит, и ему никто не нужен, кроме тебя. Ты сама видишь, как он к тебе относится, как заботится о тебе.

– Время покажет, – усмехнулась Люба. – Если он наймет помощницу по хозяйству, проследи, пожалуйста, сама, чтобы ей передали мои записи. Родик очень капризен в еде, ему нужно готовить строго так, как я напишу.

– Напишешь? – переспросила Тамара. – Я думала, ты уже все написала.

– Что ты, я только перечислила, что и где покупать. А завтра, если у меня будут силы, я запишу все, что касается кулинарии.

– Будут у тебя силы, будут, – Тамара старалась, как могла, подбодрить сестру. – Завтра ты все напишешь, я все куплю по твоим спискам, и ни о чем не волнуйся.

– Ты оптимистка, – Люба покачала головой, – а я чувствую, как силы тают прямо на глазах. Еще неделю назад я могла гулять, пусть немного, минут двадцать, и медленно, но сегодня я уже и этого не могу. Сегодня у меня еще есть силы на эти списки, а завтра их может уже не оказаться. Как все быстро, Тома, как все быстро…

По ее лицу покатились бессильные слезы. Тамара протянула руку к стоящему здесь же столику с лекарствами и накапала успокоительные капли.

Выступления конкурсантов закончились, началось голосование. Люба то проваливалась в дрему, то просыпалась, и Тамара шепотом сообщала ей, что происходит.

– Ура!!! – закричал Родислав, когда окончательные итоги голосования подтвердили победу российского участника Димы Билана. – Мы и здесь первые! Наша страна уходит в отрыв! Вы только подумайте, девчонки: мы стали чемпионами мира по хоккею, наш «Зенит» обыграл шотландских футболистов, а теперь мы еще и «Евровидение» выиграли! Девчонки, я вас поздравляю!

Он вскочил с дивана, подошел к Любе и расцеловал ее, потом обнял Тамару.

– И я тебя поздравляю, Родинька, – сказала Люба.

Тамара увела ее в ванную и помогла вымыться, потом уложила в постель. В спальню заглянул Родислав.

– Ты уже легла? Сейчас я приду, только выкурю последнюю сигарету, ладно?

– Не торопись, Родинька, – ответила Люба, – занимайся спокойно своими делами.

– Нет-нет, я скоро приду, не засыпай без меня.

Слушая его удаляющиеся вниз по лестнице шаги, Люба снова заплакала. Она теперь плакала часто, у нее не было сил бороться со слезами, и ей казалось, что теперь из нее выходит все, что она не выплакала за прежние годы.

18 июня сборная России по футболу выиграла у сборной Швеции на Чемпионате Европы и впервые за 20 лет вышла в четвертьфинал. Родислав смотрел матч вместе с Бегорским, приехавшим проведать Любу, которая, как всегда в последнее время, лежала на своем диване в гостиной. Футбол был ей не интересен, но она не могла не проводить рядом с мужем каждую минуту, если была такая возможность. Ей все время казалось, что эта минута – последняя. Она чувствовала себя очень слабой и понимала, что осталось совсем немного. Совсем немного времени, и просто невозможно тратить его попусту.

– …Зырянов отправил мяч в штрафную, Анюков продлил передачу дальше в центр, на Павлюченко… Го-о-ол! – доносился из динамика голос комментатора.

– Го-о-ол!!! – дружно закричали Родислав и Андрей.

И в распахнутые настежь окна влились крики из окрестных домов. Футбол смотрел весь их поселок. Люба, зараженная энтузиазмом мужчин, тоже негромко прокричала «Го-ол!» и вскинула вверх иссохшую руку. Родислав подскочил к ней и поцеловал.

– Любаша, мы забили!

В конце матча, когда российская сборная разгромила шведов со счетом 2:0, Родислав выглядел таким счастливым, он так громко и возбужденно обсуждал итоги матча с Бегорским, что Люба на какое-то мгновение забыла о своей болезни и почувствовала себя так, как в молодости, когда была легкость, радость и уверенность в том, что все обязательно будет хорошо, потому что по-другому быть просто не может.

– Какой же молодец Акинфеев, – восхищался Бегорский. – Ибрагимовича упустили в штрафной зоне, он головой пробил прямо в нашего вратаря, но мы удержались.

– А Зырянов что, не молодец? – подхватил Родислав. – А Павлюченко как бил головой? Это же песня!

Через три дня, 21 июня, нашей сборной предстояло встречаться в четвертьфинале с голландцами. С самого утра Родислав был в приподнятом настроении и во время завтрака говорил только о футболе, объясняя Тамаре, как трудно будет нашим игрокам в Базеле, потому что голландских болельщиков на трибунах ожидается раз в десять больше, чем российских. А ведь поддержка своих – это так важно, не зря же болельщиков называют двенадцатым игроком. Он даже пытался обсуждать с Тамарой решение тренера сборной Гуса Хиддинка о том, что Иван Саенко заменит в стартовом составе Билялетдинова, но если по вопросам болельщиков на трибунах Тамара еще могла что-то сказать, то по поводу замены никакого мнения не имела.

– Родька, – прямо сказала она, – не морочь мне голову, я в вашем футболе ни черта не смыслю.

Люба в дискуссии участия не принимала – рано утром приехала медсестра ставить капельницу. С капельницей Люба предпочитала лежать в спальне, чтобы не мозолить глаза мужу лишним напоминанием о своей болезни.

Вечером, как обычно, устроились перед телевизором: Родислав на большом диване, Люба – на своем, поменьше, и рядом с ней Тамара в кресле. Люба смотрела не на экран, а на профиль мужа, теперь она могла предаваться этому занятию часами. Она смотрела и вспоминала всю свою жизнь, которая, за исключением первых одиннадцати лет, была связана с ним, с Родиком. Она вспоминала их прогулки по дачному поселку, их свидания в Москве, смерть Евгения Христофоровича и ночь перед его похоронами, которую Люба провела в квартире Романовых, она вспоминала свадьбу, свою первую беременность, маленького Николашу… Много чего вспоминала Люба Романова, пока российская сборная безуспешно атаковала ворота голландских футболистов. Вспоминала и удивлялась: как много, оказывается, было событий в ее жизни! Почему же сама эта жизнь кажется ей такой короткой?

Первый тайм закончился со счетом 0:0, во время перерыва Родислав попросил покормить его, и Тамара отошла на кухню, чтобы приготовить ужин. Любе захотелось встать с дивана, подойти к мужу и обнять его, она приподнялась и поняла, что не может. Сил совсем не осталось. Даже от такого незначительного напряжения резко закружилась голова, и она снова откинулась на подушку и прикрыла глаза. Голова кружилась как-то непривычно, не так, как раньше. Любе даже показалось, что она падает назад…

«Вот оно, – подумала она с неожиданным спокойствием. – Сейчас это случится».

Ей не хватало воздуха, стало нечем дышать… Но головокружение прошло, и ничего не случилось. Она снова попробовала спустить ноги на пол, на этот раз у нее все получилось. Медленно, осторожно она сделала несколько шагов до дивана и присела рядом с Родиславом.

– Любаша, ну что ты! – тут же накинулся на нее муж. – Почему ты мне не сказала, что хочешь встать? Я бы тебе помог.

– Но я могу ходить, – возразила она. – Я не настолько слаба.

– И я тоже хорош, – не переставал сокрушаться Родислав. – Воткнулся в телевизор, ничего вокруг не замечаю. Прости, Любаша!