Александра Маринина - Ад

– Ну хорошо, – не сдавался Родислав. – А бизнес? Весь бизнес построен на кредитовании, человек берет у банка в долг, потом развивает бизнес, получает прибыль и отдает долг. Это тоже неправильно?

– Совершенно неправильно. Нельзя строить бизнес на деньгах, которые ты еще не заработал, толку с такого бизнеса все равно не будет, одна головная боль. Надо зарабатывать своим трудом, откладывать, копить по копеечке – только тогда будет толк. Так мир устроен.

– Раечка, мир устроен совсем иначе. Во всем мире существует кредитование бизнеса и ипотечное кредитование, во всем мире продают товары в кредит, вся планета так живет. Ну посмотрите же вокруг!

– Я смотрю, – усмехнулась сиделка. – И то, что я вижу, меня не радует. Вы думаете, откуда берутся экономические кризисы? Именно оттуда, из кредитов, из того, что одни берут и обещают отдать больше, чем взяли, а другие на этом зарабатывают.

Родислав оторопело посмотрел на нее: уж от кого, от кого, а от немолодой медсестры он меньше всего ожидал услышать словосочетание «экономический кризис». Ему стало не по себе, и он предпочел плавно закруглиться с обсуждением неведомых ему законов мироустройства.

– Пойду к сыну, – сказал он, проходя в комнату, из которой доносился заливистый звонкий хохот.

Денис в шортиках и в веселой голубой маечке сидел в кресле-каталке, а рядом с ним с игрушечным шприцем в руках стояла прелестная девочка, примерно его ровесница или чуть младше. Если Раиса обладала выраженным монголоидным типом внешности, то в Юленьке было намного больше европеоидного, а о происхождении ее бабушки слегка напоминали только глаза и скулы.

– Больной, не капризничайте, я должна сделать вам укол в правый верхний квадрат… то есть в квадрант ягодицы, – давясь от смеха, говорила девочка. – Вы должны обеспечить мне доступ к телу.

– Что тут у вас? – изумленно произнес Родислав. – Во что вы играете?

– Папа! – радостно закричал Денис. – Папа пришел! Юлька, это мой папа, его зовут Родислав Евгеньевич. А это Юлька, моя подружка.

– Очень рад, – серьезно сказал Родислав, поцеловав сына и протягивая девочке руку, которую та, нисколько не смутившись, пожала совсем по-взрослому, и Родислав удивился неожиданной силе ее маленькой ладошки. – Я принес вкусные пирожные. Как насчет того, чтобы выпить чайку?

– Здорово! – воскликнул мальчик, а девочка, мило улыбнувшись, сказала:

– С удовольствием.

«Надо же, какая воспитанная у Раисы внучка, – подумал Родислав, выкатывая кресло с Денисом в соседнюю комнату, где Раиса накрывала стол к чаепитию. – И такая взрослая! Сколько же ей лет? На вид – восемь-девять, как Дениске, но, может быть, она на самом деле старше?»

– Сколько тебе лет, Юля? – спросил он.

– Восемь. С половиной, – уточнила Юля.

– И во что же вы играли?

– В больницу. Дениска – больной, а я – медсестра, как бабушка, и я должна сделать ему внутримышечную инъекцию.

– Ты так много слов знаешь из медицины, – осторожно заметил Родислав. – И квадрант, и внутримышечная инъекция. Собираешься стать врачом?

– Если получится, – потупилась девочка. – Но вообще-то я больше хочу стать медсестрой, как бабушка.

– А почему не врачом?

– Потому что медсестра гораздо важнее, – очень серьезно объяснила Юля. – Врач только диагноз поставит и лечение назначит, а все остальное зависит от медсестры. Я стану хорошей медсестрой и всю жизнь буду рядом с Дениской, буду ему помогать и лечить его.

– Так уж и всю жизнь? – усомнился Родислав, пряча улыбку.

– Конечно, – Юля смело посмотрела ему прямо в глаза. – Мы поженимся, когда вырастем, и всю жизнь будем вместе.

– А почему вы так смеялись, когда ты собиралась делать Денису укол?

Юля прыснула и смущенно отвернулась.

– Ну пап, как же ты не понимаешь! – тут же вмешался Денис. – Юлька должна была сделать мне укол в попу, а я же не могу снять штаны и лечь, я же только сидеть могу, вот мы и искали способ, как мне повернуться и подтянуть ноги, чтобы она своим шприцем до моей попы достала. Мы чуть со смеху не умерли, пока я в своем кресле корячился.

– Раиса, – строгим тоном обратился Родислав к сиделке, – будьте любезны, на два слова.

Раиса поднялась и вышла вместе с ним в кухню. Родислав плотно притворил дверь в комнату и, оказавшись на маленькой тесной кухоньке, с негодованием посмотрел на сиделку.

– Что это все значит?! В какие игры играют дети?

– В обыкновенные игры, – Раиса безмятежно пожала плечами. – Что вас не устраивает?

– Меня не устраивает, что мой сын играет в больницу! Он и без того неизлечимо болен, он никогда не будет ходить без костылей, а вы поощряете игры, которые только напоминают ему о его увечье. И что это за разговоры про попу, про «снять штаны и лечь», да еще в присутствии девочки? Вы должны заниматься воспитанием Дениса, а не его развращением.

– Вы не правы, Родислав Евгеньевич, – мягко улыбнулась Раиса. – Повторю ваши слова: ваш сын неизлечимо болен, он никогда не будет ходить без костылей, так зачем делать вид, что у него все в порядке? Он должен с раннего детства привыкнуть к тому, что его жизнь не такая, как у других, что в его жизни всегда, до самой смерти, будут медсестры, уколы, капельницы и прочие прелести, без которых не обходится ни одна человеческая жизнь. Но только в его жизни это все будет сопряжено с инвалидным креслом и невозможностью самостоятельно подставить ягодицы под укол. Он должен к этому привыкнуть уже сейчас, привыкнуть и приспособиться, и ничто не может помочь этому лучше, чем игра. Денису нужно не только научиться жить со своей болезнью, но и научиться не стесняться ее, чтобы не было никаких комплексов. Вы видите: он не может подставить попку под укол, но вместо того, чтобы сердиться, расстраиваться и лить слезы над своим увечьем, он хохочет. А смех – это очень позитивно. Вы поймите, Родислав Евгеньевич, Денис болен тяжело и неизлечимо, это факт объективной реальности, который никто не в силах изменить. Вопрос только в том, как к этому факту относиться, как к трагедии или как к обстоятельству жизни. Я стремлюсь сделать так, чтобы Денис относился к своей болезни именно как к обстоятельству жизни, как к данности, с которой ему придется сосуществовать долгие годы. Вы хотите, чтобы всю жизнь он думал о том, какая трагедия с ним приключилась? Или чтобы он все-таки радовался жизни и постарался быть счастливым? Я не хочу, чтобы его болезнь стала для него постоянным источником страданий. Пусть он смеется над ней и над своей неловкостью, пусть забавляется и играет, пусть привыкает к тому, что в его жизни всегда будут неудобства и сложности, и это не катастрофа, а просто данность. Дети повеселятся вдоволь, у них будет хорошее настроение, а я потом под это настроение начну разучивать с Денисом новый комплекс упражнений для укрепления мышц рук, потому что именно сейчас, в этой неправильной, на ваш взгляд, игре, у него формируется понимание того, что сильные руки и плечи – огромное подспорье для него. Он будет видеть цель, более того, он сам ее сформулирует, и занятия принесут куда больше пользы, чем если бы я просто сказала, что надо заниматься. Он, конечно, послушается меня, но эффект будет куда меньше. И пусть вас не волнуют разговоры насчет попы и снятых штанов. Вы же знаете, у Дениски слабый иммунитет, он часто болеет, и мне постоянно приходится его колоть. Он с младенчества привык к тому, что приходится перед женщиной лежать со снятыми штанишками, для него это норма, повседневность. А вы что, хотели бы, чтобы он стеснялся и каждый укол превращался бы в целую трагедию?

Этого Родислав, конечно же, не хотел, и хотя в глубине души он не был согласен с Раисой, никаких аргументов против ее слов он выдвинуть не смог и от этого почувствовал себя уязвленным и почему-то виноватым.

– У вас очень смышленая внучка, – пробормотал он, чтобы сменить тему разговора. – Настоящий доктор растет.

– Это правда, – с довольным видом кивнула Раиса. – У нее к медицине тяга, как и у меня когда-то была. Я ее потихоньку к основам ремесла приобщаю, учу, показываю, рассказываю. Она все на лету схватывает. Но ваш Дениска, конечно, на три головы выше Юленьки.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Он очень способный, очень. Я же вам неоднократно об этом говорила, но вы, по-моему, внимания не обращали. У него золотая головка, он очень сообразительный и быстро все запоминает. Знаете, кем он хочет быть?

– Кем?

– Ученым. Настоящим большим ученым.

– Ученым? – поразился Родислав, которому стало неприятно оттого, что он, отец, не знает, а какая-то посторонняя тетка, нанятая сиделка, знает, кем хочет стать его сынишка. – В какой же области?

– Денис еще не решил. Просто он сказал, что раз ему судьба послала такую болезнь, при которой он поневоле будет усидчивым и станет много читать, то ему прямая дорога в ученые.

Родислав недоверчиво посмотрел на Раису.