Александра Маринина - Ад

– Господи, – выдохнула Люба, – как хорошо!

– Что ж тут хорошего? – поморщилась Аэлла.

– Раз они его до сих пор ищут, значит, пока не нашли. Значит, Коленька жив, с ним все в порядке, как же ты не понимаешь!

– Ах, ты в этом смысле… – протянула Аэлла. – Ну да, конечно.

Родислав внимательно посмотрел на нее.

– Послушай, а твой знакомый – он что, из той группировки, которая ищет Кольку? Может, ты на правах близкой приятельницы поговоришь с ним, чтобы оставили парня в покое и дали ему вернуться домой? Если у вас такие доверительные отношения…

– Отношения-то доверительные, – усмехнулась Аэлла, – но для вас бесполезные. Он из другой команды. Ну ладно, если уж на то пошло – скажу как есть. Я сама попросила его узнать, как там поиски Кольки, жив ли он. Мой любезный друг долго кочевряжился, говорил, что не хочет лезть в другую бригаду с лишними вопросами, что между группировками идет война и передел собственности и никакие дружеские контакты не срабатывают. Но я очень его просила, и он просто-напросто заплатил деньги и купил эту информацию у одного из братков. Так что на Колькину судьбу он никакого влияния иметь не может.

– Спасибо тебе, Аэлла, – горячо поблагодарила Люба и поцеловала подругу. – Это самый лучший подарок, который ты могла мне сделать на Новый год.

– А я думала, ты расстроишься, – улыбнулась Аэлла. – Все-таки ужасно противно знать, что за тобой следят, за каждым шагом наблюдают, даже телефон прослушивают.

– Неужели прослушивают? – ахнул Родислав.

– Ну, это я так, фигурально, – смешалась Аэлла. – Я просто предположила. Вообще-то мне этого никто не говорил.

У Любы словно камень с души свалился. Говорят же: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Если в новогоднюю ночь она получила такое замечательное известие, если в эту ночь ее сын жив, значит, так будет весь год. Как хорошо! Может, это и есть счастье?

– Вот так они и протянули еще с полгода, – заключил Ворон.

– А через полгода что случилось? – спросил Камень. – Неужели Николай вернулся?

– Ну прям! Я имею в виду, что без новых потрясений. Правда, Лариска подсуропила. Ты представляешь, она забеременела!

– Да ты что! От кого?

– Ой, да тебе-то какая разница, от кого? Главное, что она беременная. Вокруг нее вечно какие-то недоноски вертятся, не то рокеры, не то рэперы, я их не разбираю. Она как начала с младых лет попой вертеть, так и продолжает.

– А замуж?

– Ну еще чего! Кому она нужна-то – замуж ее брать! – фыркнул Ворон. – Квартира, конечно, есть, только в этой квартире такой багаж, что лучше уж в собачьей будке жить, чем с Лариской. Бабка лежачая, под себя ходит, в полный маразм впала, да папаша-алкаш неработающий.

– И что? – продолжал допытываться Камень. – Она рожать собралась?

– Да по всему видать, собралась, – кивнул Ворон. – Сроки-то для принятия решения давно прошли, я на восьмидесятилетие Николая Дмитриевича заглядывал – так еще ничего не было заметно, Лариска веселая такая была, Любе с Тамарой помогала, продукты носила, у плиты стояла. Тамара ей такой причесон изобразила – сказка! И Любу она тоже подстригла, получилось очень красиво. В общем, юбилей прошел классно, у меня прямо душа радовалась. Николай Дмитриевич, правда, всплакнул в один момент, но ничего, быстро успокоился.

– Отчего всплакнул? – встревожился Камень, которого судьба старика трогала до глубины души.

– Так он вспомнил, как праздновали его семидесятилетие и что Тамара была с Григорием, а теперь Григория с ними нет… Ну, вокруг этого. А в остальном все было здорово. Народу, конечно, было значительно меньше, чем на предыдущем юбилее, за десять лет народ поумирал. Но я отвлекся, я же про Лариску рассказывал. Ну вот, потом, после юбилея, я ее в феврале на Любином дне рождения видел, у нее тоже юбилей был, пятьдесят лет. Опять Тамара приехала, Аэлла с Бегорским пришли, еще кое-какие друзья и коллеги, человек тридцать набралось. В ресторане отмечали. Ну и Лариску позвали, она ж у них почти что член семьи. Лариска там отплясывала вовсю, хохотала, веселилась. И ничего такого я не заметил. А потом, где-то в мае, у бабки инфаркт сделался, Люба, конечно, подхватилась, начала Аэлле названивать, чтобы бабку в больницу положили.

– А что, просто так человека с инфарктом госпитализировать нельзя? – недоверчиво спросил Камень. – Нужно ждать, пока он совсем умрет, чтобы сразу уже в морг везти?

– Вот примерно так у них и было в те времена, – подтвердил Ворон. – Лекарств не хватает, зарплату врачам задерживают, да она и маленькая совсем, на нее не проживешь, все врачи поуходили кто куда, кто в фармацевтику, лекарствами торговать, а кто в частные клиники, где доходы повыше. Лечить некому и нечем, поэтому старались бесперспективных больных в стационар не класть. Ведь ясно же, что бабка не поправится, а зачем им лишний летальный исход в статистику? Люба начала колотиться, Аэлла ей помогла, и они нашли, куда бабку положить, но за приличные деньги. Люба, ясен перец, все оплатила: и взятку за госпитализацию, и круглосуточный пост, и нянек. Они с Лариской по очереди в больницу ездили каждый день. Вот тут я и углядел, что у Лариски вроде как животик. Ну а раз видно – значит, решение принимать уже поздно. Бабка вроде на поправку пошла, получше ей стало.

– Ну а дальше? Поправилась Татьяна Федоровна?

– Не знаю, не досмотрел. Чего, лететь, что ли?

– Конечно, лети. Важно же понимать, что там с бабкой, что с Ларисой, родила ли она. А кстати, насчет Любы я хотел спросить: подарил ей Родислав на юбилей машину?

– Да ты что! – расхохотался Ворон. – С ума сошел? Она категорически отказывается от машины.

– Но почему? Ведь Коли-то нет, доходы скрывать больше не нужно.

– Не хочет она со своей язвой за руль садиться. И вообще она машину водить не хочет. Не нужно ей это.

– Странная какая-то твоя Люба, – недоумевающе вздохнул Камень. – Из того, что ты мне про людей рассказывал, получается, что каждый человек спит и видит на машине ездить, а она почему-то не хочет, хотя возможность есть. Ну ладно, насчет язвы – я понимаю, а так-то… Между прочим, она лечится или как?

– Или как, – буркнул Ворон, совершенно не терпевший никакой критики в адрес человека, которого он себе выбирал в любимые герои. – Лечится потихоньку, тайком от домашних, только толку от такого лечения – чуть, потому что тут главное – избегать стрессов и соблюдать диету, а как же ей без стрессов прожить, когда Колька неизвестно где и в остальном одно сплошное вранье? И с диетой напряженка, я тебе уже объяснял. Завела моду тридцать лет назад, чтобы все вместе за стол садились, завтракала вместе с мужем и детьми, не ужинала, пока Родислав домой не придет, вот и приходится ей теперь питаться на глазах. Редко-редко когда удается покушать одной, тогда она правильную еду ест, а если с кем-то – то как все. Не хочет, чтобы знали и беспокоились. И сложившийся за тридцать лет порядок как нарушить? Как это объяснить?

– Но ведь это так хорошо, когда все вместе сидят за столом, – мечтательно произнес Камень. – Это просто замечательно. Редко в каких семьях такой порядок встречается.

– Хорошо-то хорошо, а теперь выходит, что плохо, – возразил Ворон. – Конечно, Люба хотела как лучше, это понятно, да и бабушка ее так учила. Кто же мог знать, во что это выльется? У них там, в России, один деятель был политический, так он знаешь как сказал? «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Здорово, правда?

– Ничего, – согласился Камень. – А что же Родислав Любе подарил на пятидесятилетие?

– Мобильный телефон. Они тогда только год примерно как появились, еще мало у кого были. Модно, престижно. Люба была очень довольна.

– А новую машину Родислав купил?

– Слушай, что ты всякой ерундой интересуешься? – вскипел Ворон. – Кто кому что подарил, да кто что купил. Какая тебе разница?

– Ты не понимаешь, – принялся терпеливо объяснять Камень. – Ты видишь это все собственными глазами, и для тебя нет ничего необычного ни в автомобилях, ни в мобильных телефонах, ни в Интернете. А я все пытаюсь представить с твоих слов, всю человеческую жизнь, поэтому мне важны детали. Без деталей нет цельного представления. Кстати, Интернет уже появился?

– Как раз в том году.

– Вот я и помню, что где-то примерно в это время. Ну так что насчет машины Родислава?

– Купил он новую машину, не переживай ты за своего любимого Родислава.

– Какую?

– А тебе не все равно? Ты же ни одной машины в глаза не видел, ты и разницу между ними не усечешь.

– Это верно, – усмехнулся Камень. – Но хотя бы отечественную взял или иномарку?

– Иномарку. Сначала хотел взять «Жигули» десятой модели, но она оказалась плохого качества и дорогая, а «Шкода Фелиция», тоже новенькая, выходила дешевле, вот он ее и купил.

– Доволен? – голос Камня потеплел, он искренне радовался за своего любимчика.

– Как слон, – проворчал Ворон. – Ну все, можно лететь? Или тебе еще каких-нибудь деталей не хватает?