Александра Маринина - Ад

– Но я все равно сегодня заеду к вам, – сказала Люба. – Родик в командировке, так что вечер у меня совершенно свободный. Денис с Юлей и без меня управятся.

– Приезжай, – обрадовалась Тамара. – Я постараюсь не задерживаться. Посидим с тобой вдвоем, поболтаем, как раньше. А может, ты ночевать останешься? Представляешь, у нас с тобой будет целая ночь, чтобы наговориться! Завтра же суббота, тебе не нужно на работу, я тоже завтра не работаю. А, Любаня?

– Хорошая мысль, – согласилась Люба. – Я подумаю. Правда, это было бы здорово!

Вечером после работы она поехала к отцу. Николай Дмитриевич прямо с порога начал делиться новостями о прогремевшем в метро взрыве.

– Любочка, я ничего не могу понять. В час дня сказали, что число погибших приблизилось к восьмидесяти, а к вечеру уже опять говорят о тридцати девяти. Ты можешь мне объяснить, откуда средства массовой информации берут данные? Почему такой разнобой? Складывается впечатление, что наши журналисты ничем не лучше бабок на скамеечке, где-то что-то услышали, тут же переврали и преувеличили. Как так можно работать, я не понимаю! И с мощностью взрыва такая же история. Сначала был один килограмм в тротиловом эквиваленте, потом два, потом пять, а теперь уже от пяти до десяти. У них там что, настоящих специалистов нет, гадают на кофейной гуще?

– Погоди, папа, – остановила его Люба. – Ты жаловался, что голоден, пойдем, я тебя покормлю, потом мы все обсудим.

В глазах бравого генерал-лейтенанта мелькнула неуверенность. Люба с трудом подавила смешок. Сейчас она продемонстрирует ему продукты в холодильнике, и как он будет выкручиваться? Небось боится, как маленький. Ох, не зря говорят: старый – что малый.

Естественно, холодильник был битком набит продуктами, кастрюлями, мисками и судочками. Люба вытащила кастрюлю с грибным супом, открыла крышку.

– Это что такое?

– А что? – невинно откликнулся отец. – Я не знаю, что это.

– Это грибной суп, который для тебя сварила Тамара.

– Ну откуда же мне знать, что она там сварила, – сварливо ответил Головин. – Пусть бы оставила мне в маленькой кастрюльке на плите, я бы знал. Включил бы газ и подогрел. А то наварила целую кастрюлю и в холодильник спрятала. Наверняка специально подальше задвинула, чтобы я не нашел.

– А это?

Люба вытащила два пластиковых контейнера, в одном лежала запеченная в сметане с чесноком курица, в другом – лимонно-желтый рис, сваренный с шафраном и специями. Даже от холодного продукта исходил такой запах, что Люба чуть слюной не захлебнулась, представив, как это вкусно в горячем виде.

– Ничего не знаю, – отрезал отец. – Раньше Томка мне с утра грела суп и оставляла в термосе, мне оставалось только налить в тарелку. И второе разогревала и заворачивала в пуховое одеяло, я доставал и сразу ел. А теперь она ленится, ничего не греет, не оставляет. Хочет меня голодом заморить. Ты с ней разберись как следует.

– Хорошо, – пообещала Люба, пряча улыбку, – я обязательно с ней разберусь. А теперь давай кушать.

После ужина она вымыла посуду, устроилась в комнате на диване, поджала под себя ноги и стала слушать рассказы Николая Дмитриевича о том, что происходит в их Совете ветеранов, кто против кого интригует и какие тезисы он запланировал отразить в своем докладе. После ветеранских дел настала очередь телевизионной передачи, которую отец посмотрел накануне и решил в подробностях пересказать. Вслед за передачей в ход пошли новости из Грузии, где месяц назад Михаил Саакашвили победил на президентских выборах.

– Любочка, давай чайку попьем. Ты ведь не торопишься? – Головин с надеждой посмотрел на дочь.

– Нет, не тороплюсь. Я, наверное, останусь ночевать.

– Вот и хорошо, – он торопливо поднялся и начал суетиться, – сейчас я чайник поставлю, конфеты достану… Ты принесла конфеты?

– Принесла, они на кухне в пакете.

– Сиди-сиди, я сам принесу.

Люба прикрыла глаза и откинула голову на спинку дивана. Как хорошо! Папа в полном здравии, в уме и памяти, скоро придет Тамара, завтра днем Родик вернется из командировки, вчера звонила Леля, она очень довольна своей работой в Англии. Все хорошо и спокойно. Вот только Коли нет.

– Что ты принесла?!

Люба испуганно открыла глаза. Отец стоял перед ней, держа в одной руке упаковку суфле, в другой – пакет, в котором лежали купленные по его просьбе бананы.

– То, что ты просил, – недоумевающе ответила она. – Бананы и суфле.

– Я просил другое суфле, не такое. А бананы я вообще терпеть не могу. Зачем ты купила эту гадость? Я их в рот не беру.

– Извини, – покорно произнесла Люба. – Я сейчас схожу в магазин и куплю другие конфеты.

– А бананы? Куда их девать? Ты за них деньги платила, между прочим.

– Мы с Томой их съедим, не беспокойся, они не пропадут.

Отец внезапно смягчился.

– Ладно, не ходи никуда, я и эти конфеты съем, может, они и неплохие.

Они пили чай, и Люба украдкой поглядывала на отца. Что это, окончательно испортившийся характер или все-таки первые проявления сенильной деменции? Лучше, конечно, первое, чем второе.

В половине десятого появилась Тамара, уставшая, еле стоящая на ногах после двенадцатичасовой смены. Люба кинулась кормить сестру, Николай же Дмитриевич уселся перед телевизором в ожидании новых сообщений о взрыве в метро.

– Я действительно перестала оставлять папе разогретую еду, – сказала Тамара. – Тут он не обманывает.

– Почему? Не успеваешь? Или ленишься?

– Ни то и ни другое. Я тут водила папу к врачу, а потом осталась поговорить с доктором наедине. И он мне сказал, что старикам ни в коем случае нельзя идти навстречу в бытовых вопросах. Нужно вовлекать их в заботы, давать им поручения и вообще все время заставлять что-нибудь делать. За термос с супом и завернутое в одеяло горячее второе он меня отругал. Пусть, говорит, ваш отец сам все достает, наливает, кладет в нужную посуду, греет, пусть пользуется микроволновкой, и вообще пусть как можно больше пользуется техникой, не надо его щадить, не надо оставлять ему все готовое. И пусть обязательно посуду за собой моет. Только так он сможет сохранить ясность ума и самостоятельность. Научите, говорит, отца пользоваться стиральной машиной и оставляйте ему задание постирать. И вообще оставляйте ему задания по дому, пусть не сидит на месте, пусть двигается, пусть чувствует ответственность и свою полезность. Вот я и стараюсь, как могу. Посуду я за ним, конечно, потом перемываю, потому что папа плохо ее моет, но стараюсь, чтобы он этого не видел. А он, видишь ли, считает, что я ленюсь и хочу его заморить окончательно.

– Надо же, – удивилась Люба, – мне такое и в голову не приходило. Я всегда думала, что долг детей – освободить родителей на старости лет от всех забот и хлопот, создать им тепличные условия.

– Я тоже так думала, – кивнула Тамара. – Выходит, мы с тобой думали неправильно. Что ты решила с днем рождения?

– Пока ничего. Не хочу отмечать. Настроения нет.

– Ну, ты хоть своих-то собери, самых близких. Хотя бы для приличия. Мы все тебя любим и хотим поздравить, наверняка все подарки готовят.

– Кто – все? – грустно усмехнулась Люба. – Родик мне подарок сделал заранее, купил гарнитур с жемчугом. Леля в Англии. От тебя мне никакого подарка не нужно, от папы тем более.

– Нет, Любаня, ты какая-то неправильная, – Тамара укоризненно покачала головой. – У тебя есть Дениска с Юлей, у тебя Лариска с Васей и детьми, у тебя Андрюша и Аэлла. Хоть этот-то круг ты можешь собрать?

– Не знаю. У Андрюши маленький ребенок, вряд ли его жена захочет с малышом тащиться в гости, а бросить жену и идти одному – не в его характере. Что касается Аэллы, то я боюсь, она снова приведет своего бандита.

– И пусть приводит. Тебе-то какая разница?

– Родику будет неприятно. Он на свадьбе у Андрюши так расстроился!

– Ах ты боже мой! – Тамара театрально воздела руки к потолку. – Родику будет неприятно! Все пали ниц и замерли в тревожном ожидании! Любаня, это твой день рождения, и ты имеешь полное право пригласить на него тех, кого ты хочешь видеть. ТЫ, понимаешь, ТЫ хочешь видеть, а не Родик. Вот лично тебе этот бандит, как его, Володя, кажется, неприятен?

Люба пожала плечами.

– Да нет, я бы не сказала. Мужик как мужик, ничего особенно отталкивающего в нем нет. Кроме того, я ему очень благодарна за то, что он почти пять лет помогал мне узнавать о Коле. И Аэлле он очень помог, купил ей клинику, она прямо расцвела на новом месте.

– Ну и все, – отрезала Тамара. – Ты приглашаешь Аэллу, а уж кого она с собой приведет – не твоя печаль. Ты приглашаешь Бегорских и Ларису с Васей и детьми и устраиваешь детскую комнату, слава богу, в твоей хате полно места.

– Как это?

– А очень просто, – рассмеялась Тамара. – Приглашаешь специально обученного человека, который будет возиться с малышней, играть с ними и всячески развлекать, пока взрослые гости празднуют твой день рождения. Такая услуга есть, если хочешь – я тебе найду телефон, позвонишь, договоришься. Все проблемы решаемы, было бы желание.