Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини
Наконец уже около полуночи у входной двери раздался торопливый стук. Девушки схватились за руки и замерли, готовые к любым, самым неприятным известиям. Дверь в столовую широко распахнулась, и на пороге появился Ричард, бледный и дрожащий, но в остальном выглядевший ничуть не хуже, чем во время их последней встречи. Он захлопнул за собой дверь – прямо перед носом изумленного Джаспера, дворецкого, – и шагнул в комнату. Руфь рванулась навстречу брату и прижалась к нему, обхватив шею руками.
– О, Ричард, Ричард! – всхлипывала она. – Слава Богу! Слава Богу!
Он с явным раздражением освободился из ее объятий.
– Хватит! – грубо оттолкнув от себя сестру, прорычал он и, подойдя к столу, схватил бутылку, налил себе вина, жадно выпил и поежился.
– Где Блейк? – спросил он.
– Блейк? – переспросила Руфь, побледнев.
Испуганная Диана присела в кресло, внимательно наблюдая за ними.
Ричард в отчаянии сцепил руки.
– Так его нет? О Боже! – простонал он и бессильно рухнул в кресло. – Вы, наверное, уже все знаете, – безразлично добавил он.
– Вовсе нет, – хрипло произнесла Диана. – Расскажи, что произошло.
Ричард облизал губы.
– Нас предали, – дрогнувшим голосом объяснил он. – Предали! Если бы я знал, кто… – Он разразился горьким смехом и кровожадно потер ладони друг о друга. – Люди Блейка попали в засаду. Полурота мушкетеров расстреляла их прямо в саду у старика Ньюлингтона, и их тела сейчас валяются там. Никто из них не ушел. Никто! Говорят, что и сам Ньюлингтон мертв.
Он налил себе еще вина. Руфь слушала его в напряженном молчании, словно окаменевшая, и лишь глаза ее лихорадочно сверкали.
– Но… слава Богу, что ты жив, Дик! – воскликнула она.
– Как тебе удалось спастись? – поинтересовалась Диана.
– Как? – подскочил он, словно его ужалили. Из его груди вновь вырвался хриплый, надтреснутый смех, а глаза налились кровью. – Как? Может быть, и неплохо, что Блейк уже нашел свой конец. Может быть… – Не договорив, он вскочил на ноги, а Диана испуганно закричала, поскольку дверь от сильного удара распахнулась и в комнату ворвался Блейк. Его трудно было узнать: лицо обезображено запекшейся кровью из раны на щеке, а вся одежда измята, разорвана и запачкана грязью. Увидев Ричарда, он выхватил шпагу и устремился прямо на него.
– Подлый предатель! – взревел он. – Сейчас ты умрешь, падаль!
Но в следующую секунду он замер на пути – между ним и Ричардом встала Руфь, бесстрашно закрывая собой своего оцепеневшего от ужаса брата.
– Прочь с дороги, госпожа, или мне придется оттащить вас.
– Вы с ума сошли, сэр Роланд, – твердо проговорила она. Ее тон как будто несколько отрезвил его, и он снизошел до объяснения.
– Двадцать человек, которые были со мной, погибли в саду Ньюлингтона, – повторил он новость, принесенную Ричардом. – Я чудом уцелел, но что толку от этого? Февершэм потребует от меня ответа за их жизни, а в Бриджуотере мое имя у всех на устах, и, если меня схватят здесь, расправа будет короткой. А все почему? – с неожиданной яростью спросил он. – Почему? Да потому, что этот мерзавец предал меня.
– Это не он, – уверенно ответила она, и Ричард, спрятавшийся у нее за спиной, удивленно поднял голову.
Недоверчивая улыбка исказила и без того обезображенное лицо сэра Роланда.
– Я оставил его на страже у нас в тылу, чтобы в случае опасности он мог предупредить нас, – сообщил он ей. – Я всегда знал, что он трус и на него нельзя положиться, поэтому я дал ему простейшую и безопаснейшую задачу, но и тут он подвел меня – подвел, потому что предал и продал!
– Это не он. Клянусь вам, он тут ни при чем.
– Больше некому, – сказал он и грубо велел ей отойти в сторону.
Руфь не двинулась с места, и он резко шагнул вбок, намереваясь обойти ее. Ричард, не имея оружия, чтобы защищаться, бросился было к двери, пытаясь спастись, но слова Руфи, которые он услышал за своей спиной, заставили его замереть, несмотря на смертельную опасность, угрожавшую ему.
– Вы ошибаетесь, сэр Роланд! – воскликнула она. – Вас предал не Ричард, вас предала… я.
– Вы? – ошарашенно спросил он, словно позабыв обо всем на свете. – Вы? Вы хотели спасти Монмута? – пробормотал он и презрительно рассмеялся.
– Думаете, я лгу? – не теряя мужества, спросила она.
Он недоуменно взглянул на нее, провел рукой по лбу и взглянул на Диану, в ужасе наблюдавшую за развязкой своего хитроумного плана.
– Это невероятно! – воскликнул он наконец.
– Судите сами, – ответила она и вкратце рассказала о том, как узнала, что ее муж вернулся в Бриджуотер и должен был ужинать с герцогом у мистера Ньюлингтона. – Я не собиралась предавать вас или спасать герцога, – пояснила она. – Я никогда не сомневалась в справедливости ваших намерений, но я не могла позволить погибнуть мистеру Уайлдингу. Я пыталась задержать его и сообщила ему о заговоре лишь тогда, когда, как мне казалось, все уже было кончено. Увы, вы слишком долго медлили…
Хриплое, бессвязное восклицание прервало ее речь в этом месте. Она бросила взгляд на сэра Роланда и увидела нацеленное прямо ей в сердце острие его шпаги. Она закрыла глаза, ожидая неминуемой смерти. И, действительно, в тот момент Блейк собирался убить ее. Мало того, что его предали – это уже само по себе было весомым мотивом, – последней каплей явилось то, что его предали ради спасения Уайлдинга; не только тщательно продуманный им план оказался разрушенным, но, как выяснилось, ему еще и помешали убрать с дороги соперника.
Он отвел руку, намереваясь ударить; Диана в своем кресле окаменела от ужаса, не в силах ни пошевелиться, ни закричать, а Ричард – увы – помышлял только о своем спасении.
Но Блейк шагнул назад, резким движением вложил шпагу в ножны, а затем, сделав некое подобие поклона, вышел вон. В его действиях угадывалась какая-то непонятная цель; но сейчас им было не до решения загадок – слава Богу, что они остались живы.
Диана встала и подошла к Руфи.
– Пошли, – сказала она и попыталась увести ее из комнаты. Но она забыла о Ричарде, который теперь, когда опасность миновала, начинал разводить пары.
– Подождите, – сказал он, подходя к двери и широко распахивая ее. – Оставь нас, Диана, – велел он. – Нам с Руфью надо поговорить.
Диана мешкала.
– Тебе лучше уйти, дорогая, – сказала Руфь, и той ничего не оставалось, как подчиниться.
Как только брат и сестра остались наедине, Ричард начал осыпать Руфь упреками, но она храбро выдержала этот шторм, который
