Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш
Олвинд отстранился первым. Совсем немного. Так, что его лоб почти касался моего. Мы оба дышали тяжело, сбивчиво.
— Ирьяна… — начал он, и в его голосе была та самая вина, которую он носил в себе.
— Не извиняйтесь, — тихо перебила я.
Он замер.
— Я ещё ничего не сказал.
— Скажете.
Он закрыл глаза. И впервые за долгое время я сама улыбнулась ему.
— Сейчас не надо.
Он открыл глаза.
— А что надо?
Я посмотрела на Счастливицу, которая невозмутимо жевала траву, на солнечные пятна под деревьями, на лес, который больше не казался мне только местом смерти. Потом снова на него.
— Нужен еще один раз…
На этот раз он улыбнулся. Медленно. Так, будто тоже оттаивал, сбрасывая с себя ледяную коросту, которую носил годами.
— Как прикажете, моя светлость.
Второй поцелуй был уже другим. В нём было меньше осторожности. Больше радости. Больше голода, который мы так долго прятали за этикетом и чужими ошибками.
Потом мы немного увлеклись. Так что если нас спросят, где прошла первая брачная ночь, я сразу скажу, что это был первый брачный день. И вместо спальни была поляна, мягкая трава и его тяжёлый, пахнущий хвоей и ветром плащ. Зато получилось очень романтично, по-настоящему, без чужих взглядов и фальшивых клятв.
— Я люблю тебя, — сказал он, и его голос вибрировал где-то у моей ключицы, когда он лежал рядом, глядя в небо сквозь ветви яблони.
Я перестала улыбаться. Слова повисли между нами. Не тяжело. Трепетно. Я ждала, что мне станет больно. Что внутри снова поднимется тень Миранды. Что я вспомню всё, что слышала за дверью его кабинета.
Но тень не поднялась. Вместо неё был ручей. Солнце. Счастливица, пощипывающая траву вдалеке. Его тяжёлая, горячая ладонь на моей щеке. И мужчина, который однажды любил не меня. А теперь смотрел так, будто прошлое наконец осталось там, где ему место. Позади.
— Я знаю, — сказала я.
Он кивнул. Не требуя ответа. Не торопя.
И именно поэтому я добавила, глядя прямо в его зелёные, ставшие родными глаза:
— Я тоже… люблю… тебя…
Он застыл. Так, будто не понял. Или боялся понять неправильно.
— Ирьяна…
— Не заставляйте меня повторять это еще раз, — я провела пальцами по его скуле, чувствуя, как напрягается мышца под моей ладонью. — Я только научилась говорить это без страха.
Он опустился передо мной, опираясь на локоть, и прижался губами к моей ладони. Поцеловал запястье, место, где бился пульс.
— Не заставлю.
Я смотрела на его склонённую голову и думала о том, что любовь, наверное, не всегда приходит красиво. Не просто вспышка чувств и счастье впереди.
Иногда любовь — это то, что родилось не благодаря, а вопреки. Наверное, это и есть настоящее.
— Что-то мне начинают нравиться прогулки в лесу, — заметила я чуть позже, чувствуя, как его ловкие пальцы ловко и быстро застёгивают шнуровку моего корсета, возвращая меня в мир, где я снова была герцогиней.
Муж улыбнулся, не поднимая головы, и его тёплое дыхание коснулось моей кожи, заставляя снова перехватить дыхание.
— Мне тоже они очень нравятся. Скажу больше. Это первая прогулка в лесу, которая сделала меня по-настоящему счастливым.
Счастливица фыркнула, словно возмущаясь, что мы забыли про неё. Злодей, вороной конь Олвинда, гулял сам по себе… Он вид, что упорно не замечает нас. У него вообще характер ужасный. И конюхи его боятся.
Я рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь. Лес вокруг ответил мягким шелестом листьев. Теперь он больше не был местом, где я едва не умерла.
Теперь он был местом, где я впервые по-настоящему выбрала жизнь.
И мужчину рядом
