Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— Кого? — спросил Андрей.
Фуфа опять издал нечленораздельный, но явно предупреждающий возглас. На этот раз Эля не одернула его — осеклась:
— Неважно. Дамочку одну.
Это сужало выбор, который до того у Андрея был богатейшим. Хотя нынче город на Неве был уже не тот, что в разгульные девяностые, но все равно убивали в нем часто, охотно и с азартом. Перебрать имена лишь мало-мальски известных людей, ставших жертвами наемных убийц, и то заняло бы немало времени. Последним в списке был Николай Евгеньевич Кудреватых. Впрочем, его можно было не считать, потому что Андрей точно знал, кому понадобилась жизнь Кудри и за что он ею расплатился. Но женщина? Так, с налета, он мог вспомнить только одну. Но ведь убийц задержали, и вроде бы в этом деле скоро будет поставлена точка. Вернее, многоточие, потому что с заказчиками, в отличие от исполнителей, полная неясность. Хотя и «скоро» — это вряд ли. С «резонансными» делами у нас быстро не разбираются. Это не щипача осудить за стибренный кошелек. Тут приходится действовать со всеми церемониями: с привлечением прессы всех толков, с откликами политиков всех оттенков, с протестами защитников демократических свобод и конституционных прав личности.
Андрей сообразил, что его уносит куда-то не туда и молчание Эли позволяет ему такую вольность. Девушка вертела в пальцах пустой стакан, и Андрей мог ручаться, что она сейчас далеко от острова Моро, от этой поляны, от этого нестерпимого солнца. Эля была в Твери, под сумрачным небом. Она снова переживала все то, что испытала в день, когда узнала, кого убил ее «супруг».
Наконец она заговорила:
— Сижу я перед телевизором, накачиваюсь коньяком, и уже не напоказ, а чтобы с ума не сойти, и выбираю: самой на себя руки наложить или подождать, когда меня другие удавят. Или зарежут в подъезде. Или грузовиком по асфальту размажут. Или по простому всадят пулю и контролькой в голову отлакируют. В том, что в живых не оставят, не сомневалась. Пока он паханов и отморозков убивал, одна картина была, но тут он не урку беспородного из «Аграма»[12] положил, не вора в законе, не банкира даже — наплодилось их, банкиров. Он депутата кончил! И не какого-нибудь рядового, из мелких ворюг с неполным средним, а даму образованную, либеральных убеждений, популярную не только внутри страны, но еще больше — среди иноземных журналистов. Даму во всех отношениях положительную, продвинутую, неподкупную. Ну разве поверит кто-нибудь, что она — их депутат! их голос! совесть нации! — имеет хоть малейшее касательство к приватизации петербургского порта или получению льгот на экспорт нефти в Эстонию? Конечно, нет, это наветы, происки коррупционеров, которых «совесть нации» грозилась вывести на чистую воду. — Эля усмехнулась: — Гладко говорю, да? Как по писанному. Это потому, что я потом все об этом деле прочитала-проштудировала. А память у меня хорошая, бухгалтерская, у меня же не только к языкам и литературе, у меня и к бухгалтерии способности обнаружились, я курсы с отличием окончила, меня даже в разные фирмы звали. Я в другом себя дурой показала, потому что только законченные идиоты могут так обманываться в людях. Видно, хотелось обмануться. Но не о том я говорю. Ты понимаешь, Андрюша, в каком положении я оказалась?
— В поганом.
— Хуже некуда. Ведь «муж» мой фактически с дозволения Опекуна и стоящих за ним людей действовал. Спрашивается, почему господа надзирающие это убийство не предотвратили? Хотя могли! И почему не взяли киллера сразу после того, как он ее из автомата положил? Хотя могли! Ответ напрашивается: потому что против выполнения данного «заказа» возражений не имели. Тут другое неясно: она им как бизнесменша мешала или как депутат? Этого я тогда не знала и сейчас не знаю. А еще я не знала, что мне делать. Ведь такая шумиха поднимется, что на тормозах не спустишь. Опекун с компанией, конечно, затаятся, но спецслужб у нас что грязи, и все друг с другом на ножах. В общем, искать убийцу будут, точно будут, и вдруг найдут? Живым! А он возьмет и расколется, расскажет, где и кого кончал. Терять-то ему нечего, все одно пожизненное, а так, может, какие послабления будут, вроде кофе в постель. И ладно бы только это, но вдруг ему известно о негласном одобрении его действий? Вот это уже чревато. Призовут Опекуна на ковер в высокий кабинет: «Как же так?» — спросят. Он будет отпираться и открутится, конечно. Но на подозрении останется. А высокий чин, который его во фрунт ставил, из каких-то своих соображений или просто потому, что порядочный человек, не все же наверху сволочи, собственное расследование затеет, и в результате выйдут на меня — свидетеля.
«А свидетели долго не живут», — Андрею вспомнился их с Говардом разговор о незваных гостях на острове Моро.
Эля посмотрела на Фуфу, потом на Андрея:
— Я все думала, сам Опекун со мной разберется или направит кого? Может, ту женщину с томным голосом и направит. А потом в голову пришло: зачем им самим мараться? Дадут моему «супругу» знать, что на него стучат, подскажут и кто стучит. Остальное — не их забота, он и сам прекрасно справится. А сбегу я, не только сами искать будут, но и его натравят. Но тут есть шанс... В общем, как я ситуацию ни мусолила, а выходило, что нужно мне выгадывать время, бежать сразу и подальше. Ну не вешаться же, в самом деле!
— И ты побежала,! — сказал Андрей, чтобы что-то сказать, потому что Эля замолчала, а зрачки ее будто выцвели, как у рептилий, чьи глаза прикрывает полупрозрачная пленка.
— А? Что? — Взгляд девушки постепенно вновь обрел ясность. — Да, побежала. Несколько часов у меня в запасе было, и я многое успела. Матери позвонила — на сестру попала. Сказала, что уезжаю надолго, чтобы не искали, что сама дам о себе знать, когда можно будет. А кто спрашивать будет, так и говорите: стерва она, свалила куда-то, а куда — черт ее знает, вот пусть и катится к черту. Сестра разревелась, а я трубку положила, сил больше не было врать. Шмотки кое-какие собрала и помчалась на вокзал. На электричке приехала в Москву. Была там у меня одна знакомая, на бухгалтерских курсах вместе учились, она потом в столицу подалась, в турфирму устроилась. Вот к ней я и кинулась. Загранпаспорт у меня был с собой, деньги тоже были, сколько она сказала, столько и отдала, так что следующим утром я уже в
