Человек-Тень - Эдогава Рампо
– Ладно, а теперь в лошадки!
Бич снова взвился в воздух.
«Лев» в человеческом облике встал на четвереньки. И бесчисленные голые мужчины в зеркалах тоже встали на четвереньки. Пуская слюни из раззявленного рта с темноватыми губами, он украдкой бросил на застывшую в блистательной позе укротительницу по-звериному вороватый и раболепный взгляд. Сотни вороватых глаз обласкали сотни женщин со всех сторон.
Полосатая красавица с телом грациозным и гибким, как у воздушной гимнастки, легко уселась верхом на спину «льва» Дзянго. Схватив концы такой же полосатой тесьмы, извлеченной откуда-то и взятой мужчиной в рот наподобие поводьев, под возгласы «н-но» и «тпру» красавица занялась причудливой вольтижировкой. Сотни голых «коней» и красавиц в яркую полоску скакали по комнате вдоль и поперек. Все тот же бич поминутно щелкал то в воздухе, то обрушиваясь на огромные волосатые ягодицы мужчины, на которых появлялся сетчатый узор следов, похожих на красные шерстяные нити. Зеркала на потолке и четырех стенах отражали под всевозможными углами бесчисленные слепящие образы прекрасной наездницы и ее безобразного зверя, напоминающие безумный бред.
Пятидесятилетний «лев» Дзянго, обливаясь потом, кругами бегал на четвереньках по комнате величиной в десять татами.
– Быстрее, быстрее!
Свистнул бич, и полосатая наездница пришпорила своего «коня» пятками, вонзив их в колышущееся брюхо.
Пыхтя и задыхаясь, в поту, каплями стекающем с налитого кровью лица, мужчина собрался с силами и отчаянно припустил во весь опор. Он передвигался на четвереньках с пугающей быстротой, так что даже обдирал колени, и кровь впитывалась в ковер.
Каждый раз, когда этот чудовищный конь пробегал мимо тайного окна, его вид вблизи поражал подглядывающего мужчину. Гигантский зад, в кровь исполосованный бичом вдоль и поперек, и сидящий на нем второй, похожий на огромный полосатый персик, проносились прямо перед его глазами, упруго подскакивая, подрагивая и колыхаясь.
Вскоре силы «коня» стали иссякать. Но укротительница не оставляла его в покое. И вольтижировка не прекратилась до тех пор, пока он, измученный насмерть, не рухнул как подкошенный.
Загнанный «конь» безвольно вытянулся на футоне и уже не сдвинулся с места.
Его крупное тело, перепачканное потом, пылью и кровью, казалось комом грязи, от яростных стараний отдышаться плечи, грудь и живот ходили ходуном.
– У-у-у-у… еще, еще… наступи… наступи, растопчи меня! – У мужчины вырвался невнятный звук – не слово, но и не стон.
Красавица в образе Протеи взглянула сверху вниз на повалившегося набок мерзкого зверя и мило улыбнулась. Улыбалась она так, будто распускался цветок пиона.
Не переставая улыбаться, она вскинула правую ногу и с силой наступила мужчине на плечо. Весь ее облик дышал горделивой мощью усмирительницы львов. И она принялась топтать толстое, раздувшееся тело, словно месила в ступе тесто для моти. С каждым ее шагом изо рта мужчины вырывался стон, жуткий, как вой зверя.
Ее ноги продолжали топтаться по чему попало – даже по багровому лицу задыхающегося мужчины, опрокинувшегося навзничь, по его глазам, носу, рту. И не только ноги: два полушария обтянутых полосатой тканью ягодиц с размаху шлепнулись на его лицо, полностью накрыв его. Лишенный возможности дышать и носом, и ртом, мужчина заметался, забил руками и ногами, словно в предсмертных муках.
И наконец, словно в самом деле испустив дух, «лев» безвольно обмяк и застыл неподвижно.
Только тогда красавица избавила его от истязаний, тихонько приподнялась с его лица и грациозно встала. С ровным дыханием и лицом без единой капли пота, по-прежнему сияя милой улыбкой, похожей на распускающийся пион, она окинула поверженного зверя надменным взглядом свысока.
Мастер невидимости
Худощавый мужчина в стенном шкафу досмотрел впечатляющую скачку, спрятал в карман маленький фотоаппарат и вышел, загадочно усмехаясь.
Что за человек этот «лев» Дзянго, он хорошо знал. Именно поэтому, замыслив подсмотреть за ним, потратил крупную сумму и щедро вознаградил управляющего за хлопоты.
«Лев» Дзянго, на самом деле носивший старинное имя Кономура Дайдзэн, был самым богатым из жителей префектуры С. Он владел множеством предприятий и неустанно выдаивал громадные прибыли при помощи финансовой компании, основанной после войны. Благодаря этим средствам он прошел на выборах в парламент и с тех пор жил, являя собой образец политикана.
Усмешку у худощавого мужчины вызвали мысли о том, насколько крупная сумма попадет к нему в руки. На подглядывание он истратил триста тысяч иен, а рассчитывал получить как минимум в десять раз больше.
Значит, этот худощавый мужчина жил гнусным вымогательством? В каком-то отношении – да. Но между ним и обычными преступниками имелись некоторые отличия.
Он называл себя Хаями Сокити, или Ватануки Сэйдзи, или Аюсава Кэнъитиро, или Тономура Кэйскэ, или Мияно Рокуро, или же… еще каким-нибудь из множества имен. Одно из них даже принадлежало писателю. В последние несколько лет необычные и невероятные темы обеспечили автору криминальной прозы Сагаве Сюндэю популярность в читательских кругах. Детективы в столь необычном стиле завораживали и редакцию, и читателей скорее загадкой личности писателя и вопросами прежде всего о том, кто же такой Сагава Сюндэй, нежели подлинным мастерством их автора.
Обладатель множества имен, которого будем пока что называть Хаями Сокити, делал все возможное, чтобы истинная личность писателя Сагавы Сюндэя ни в коем случае не была раскрыта. Секретность удваивала продажи его романов, вдобавок таинственная жизнь, которую он вел, вынуждала его всеми силами оберегать загадку о собственной персоне. Все дела с компаниями, издающими литературные журналы, он вел в переписке, письма с запросами или авторские гонорары получал каждый раз в другом почтовом отделении, отправленные до востребования. Из издательств в эти почтовые отделения посылали репортеров подкараулить его и выяснить, кто он такой, но он прекрасно знал об этом. На почту за письмом или денежным переводом сам он не явился ни разу, приходили то таксисты, то официанты из бара, и этим посыльным было строго приказано ни в коем случае не возвращаться к нему, если они заметят за собой подозрительный хвост. Случалось, таких посыльных было несколько, и они передавали письмо методом эстафеты, от одного к другому. Заметив при этом хоть какую-нибудь странность, посыльные даже близко не подходили к адресату, и сам он бдительно смотрел по сторонам, щедростью на старания и уловки превосходя даже коммунистов на конспиративных встречах.
Хаями, а мы пока называем его этим именем, был зачислен на гуманитарный факультет одного частного университета, но учебу не закончил. Он только и делал что просиживал в университетской библиотеке, читая все подряд.
Он увлекался также всевозможными видами спорта, мастерски ездил
