Искатель, 2010 №6 - Виталий Сергеевич Забирко
Ничего не говоря, я помог вытащить прицеп из кювета на асфальт. И снова цеплял трос увалень-милиционер, а карлик руководил операцией, помахивая тростью.
— Как у вас хорошо получается! — елеем расплылся карлик. — Прекрасная машина! Скажите, молодой человек, а отбуксировать прицеп в Бубякино у вас не получится?
— Не получится! — с такой же неискренней улыбкой отпел я. «Руку по локоть» он откусил, но когда захотел «проглотить целиком», я воспротивился. — Моя машина не предназначена для буксировки.
— Как это «не предназначена»?! — возмутился карлик. — Да у вас не машина, а танк!
— Танк не танк, но я не имею права везти груженый прицеп, — развел я руками и кивнул в сторону милиционера.
Тучный милиционер мрачно наблюдал за нашей перепалкой, но не вмешивался. Он был солидарен со мной, и не только в соблюдении правил дорожного движения. Надоело ему цеплять трос, а еще больше — руководство карлика.
Карлик перевел растерянный взгляд с меня на милиционера, затем снова на меня.
— А как же я?!
— К сожалению, ничем больше помочь не могу, — развел я руками, залез в машину и захлопнул дверцу.
— Не переживай, хозяин! — высунулся из-за милицейской машины белобрысый тракторист. — Щаз заведу трактор, и мигом домчим!
— Как ты его заведешь, если разбил вдребезги?! — гаркнул милиционер. Похоже, его нимало не волновало, что Василий пьян в стельку и собирается садиться за руль. Судьба трактора была дороже.
— Я? Разбил?! Трактор?!! — изумился Василий. Он пошатнулся, оперся рукой о милицейскую машину, перевел взгляд на трактор и расплылся в улыбке. — Да как его можно разбить? Он ж-же ж-железный!
Аргумент был убийственным, и карлик беззвучно захлопал ртом.
— Вот все и разрешилось к всеобщему удовольствию, — не преминул съехидничать я. — Всего вам доброго, — кивнул карлику, включил зажигание и поехал в обратную сторону разыскивать поворот на Бубякино.
Невзирая на слова милиционера, что развилка находится километрах в пятнадцати от места аварии, я принялся вглядываться в придорожный подлесок с самого начала. Но опять никаких дорог в лес не наблюдалось. Не было даже тропок. Что за лес такой, в который никто не ездит и не ходит? Была еще одна странность: солнце поднималось все выше, но клочья тумана в кустах не рассеивались, а, наоборот, становились гуще, местами окутывая стволы деревьев непроглядной пеленой. Мало мне слуховых галлюцинаций, так начались, похоже, зрительные. Неужели аномальная зона Кашимского треугольника расширилась? Эх, сейчас бы сюда нашу аппаратуру...
Я хотел позвонить шефу по мобильнику, но вовремя спохватился. Да что это я, в конце концов, никак не могу от работы отойти? Разве я сюда ехал, чтобы шефа вызывать? Отдохнуть я еду, развеяться, а Ка-шимский аномальный треугольник никуда не денется. Был он здесь и будет, и даже если его зона расширилась, никаких новых данных мы снять не сможем. Априори.
Не успел я отъехать от места аварии и километра, как сзади на максимальных оборотах взревел мотор трактора, немного порычал, почихал и перешел на спокойное Тарахтение. Перед глазами встала недавно виденная картинка, как трактор «обнимает» передними колесами толстенный дуб, и я восхитился профессиональному мастерству пьяного тракториста. Трактор у него железный, но и руки золотые... Если не считать заезда в кювет. Но в этом больше дурная голова виновата.
Чем дальше я ехал, тем больше тумана проявлялось в лесу, но, странное дело, на дорогу он не выползал. Теперь я точно был уверен, что никакой развилки не увижу. Так и оказалось. Проехав двадцать один километр по спидометру, я за очередным поворотом виляющего по лесу разбитого шоссе увидел старуху. Она сидела на пеньке у обочины, рядом стояла двухколесная тележка с заляпанной засохшей грязью картонной коробкой. Толи старуха отдыхала, то ли меня поджидала. Сидела она, склонив голову, из-за низко надвинутого на лоб клетчатого платка лица не было видно, и на звук мотора старуха голову не повернула. И мне почему-то показалось, что она все-таки не отдыхает, а ждет меня. Были на то основания. Не совсем дурак, как любит говаривать шеф. Верить в то, что казалось, не хотелось, но креститься я не мог. Неверующий, что с меня возьмешь...
Сбросив и без того небольшую скорость, я медленно подъехал и, прижавшись к обочине, остановился напротив старухи.
— Доброе утро, — скованно промямлил я. — Вас подвезти?
— Стыдно стало? — тихо спросила старуха и наконец-то подняла голову.
Я обомлел. Голос был молодой, тот самый, что с час назад прозвучал в салоне машины, да и старуха оказалась не старухой, а девушкой лет двадцати пяти с правильными чертами лица и большими зелеными глазами.
Я смешался и не нашелся, что сказать.
— В следующий раз наука будет, — сказала девушка. Несмотря на правильность черт, что-то с лицом у нее было не так: большие зеленые глаза были светлыми и ясными, но разрез глаз какой-то необычный. И кожа на лице имела зеленоватый оттенок: то ли больная печень, то ли долго не умывалась. Либо и то и другое вместе — бомжиха, что с нее возьмешь, как с меня, неверующего...
— Вам куда? — преодолевая неловкость, поинтересовался я.
— В Бубякино.
— И я в Бубякино еду. Садитесь. Дорогу знаете? А то я здесь колешу, колешу, а все никак не найду.
Девушка усмехнулась, но и не подумала встать с пенька.
— Я-то знаю дорогу, а ты зачем в Бубякино едешь?
«Все-таки больная, — решил я, глядя на клетчатый платок, из-под которого не выглядывало и пряди волос. — Возможно, лысая, потому и закуталась платком по глаза...»
— Меня пригласили на праздник, — сказал я, проглотив обращение на «ты» как само собой разумеющееся. Пусть она и бомжиха, но девушка.
— Пригласили? — удивилась она и окинула меня недоверчивым взглядом. — И каким же образом?
«Нет, не лысая, — отметил про себя. — На затылке платок приподнят, значит, волосы есть...»
— Каким? — Я пожал плечами. — Обыкновенным. Получил письмо по электронной почте.
Вряд ли она, при своем образе жизни, знала, что такое электронная почта, но это ее проблемы.
— Кроме тебя это письмо кто-нибудь видел? — неожиданно спросила она.
Я вздрогнул и с удивлением посмотрел на девушку. Вопрос был в самую точку. Когда я попытался распечатать приглашение на принтере, чтобы показать шефу, ничего у меня не получилось, а письмо исчезло из почтового ящика, будто его и не было. Все-таки бомжиха об электронной почте кое-что знала. В отличие от меня, не понимающего, как прочитанное письмо может исчезнуть из ящика. То, что вирус в письме может стереть всю информацию с жесткого диска, — совсем другое дело.
— Нет, больше никто не видел... — растерянно протянул я.
Девушка посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом.
— Будем надеяться,
