Искатель, 2010 №3 - Данил Корецкий
Вскоре появился и некогда грозный Вова. Вид он имел далеко не бравый: рука в гипсе на перевязи, нога в гипсе, голова забинтована, лицо посинело и распухло. Передвигался он на костылях, широко расставляя ноги.
— Здравствуйте, вы Вова? — вежливо спросил Александр Сергеевич. — А я Юрин папа...
Борец шарахнулся в сторону, едва удержавшись на костылях.
— A-а, ты решил меня добить! Пришел со своими бандитами! Мало того, что вы со мной сделали! — закричал он и не успокаивался до тех пор, пока Александр Сергеевич не приказал охранникам отойти в сторону.
Они остались наедине. Разговор проходил на повышенных тонах.
— Вы мне что с машиной сделали?! Нет, ты видел, как машину побили? Там все менять надо: и крылья, и двери, и капот, и крышу! Короче, весь кузов придется заменить! Знаешь, сколько это стоит?
Вова был настолько возмущен разбитой машиной, что даже не предъявлял претензий по поводу того, что был сам искалечен.
— Ну ты же первый разбил Юрину машину, — сказал Александр Сергеевич. — И ему угрожал, и его девушке! Ты сам заварил эту кашу, а значит, сам во всем виноват!
Длительность и бесплодность судебной волокиты привели к тому, что люди перестали обращаться за справедливостью в официальные суды. Они предпочитают «черный арбитраж», «разборки» и «терки», решения которых куда более быстры, эффективны, а главное — действенны. Хотя со справедливостью здесь тоже напряженка...
«Теневое» правосудие выработало свою систему доказательств, терминов и принципов. Так вот, по всем «правилам», бандитским «понятиям» и воровским «законам», Вова действительно был во всем виноват. Особенно сейчас, когда он стоял на костылях и вроде как оправдывался. Если бы Юра лежал в гипсе, а Вова со своим другом чинили ему «разбор», то справедливость выглядела бы совсем по-другому.
— Я вашу тачку только слегка помял, — не хотел сразу сдаваться борец. — А мою вообще в металлолом превратили...
— Так ты что, хочешь, чтобы тебе доплатили? — спросил Александр Сергеевич без всякой задней мысли, но для Вовы вопрос прозвучал двусмысленно, как слабо замаскированная угроза.
— Ничего я не хочу, — мрачно буркнул он.
— Ну, раз так, то забирай заявление, и расходимся, — предложил Александр Сергеевич. — Никто никому не должен. Согласен?
После короткого раздумья борец кивнул и, тяжело переставляя костыли, двинулся к входу в райотдел. Конечно, его такой исход не устраивал, но продолжать конфронтацию и смотреть, что получится дальше, он не рискнул.
На этом правовая сторона вопроса была закрыта. Никакого уголовного дела по данному факту не возбуждалось: с юридической точки зрения, ничего не произошло — не разбили машину Юре, его не оскорбляли, не угрожали ему убийством, а его девушке изнасилованием, не разбивали машину борцу, не избивали его самого... Ничего этого юридически не было.
Впрочем, в наше время правовая сторона любого вопроса куда менее значима, чем фактическая. А неправовые последствия этой истории, как говорится, имели место. Могучие сыктывкарские тяжеловесы, пытавшиеся «делать погоду» в Москве, на Юре обломались и исчезли из активной жизни начисто. Друг Вовы уехал на другой день после происшедшего, и больше его никто не видел. Сам Вова, немного поправив здоровье, тоже пропал навсегда.
Юра во дворе приобрел славу народного героя.
— Ты правильно с ними сделал, — шептали сидящие у подъездов бабульки, — это ж хулиганы, бандиты. Мы все их боялись... Молодец!
Когда дворники, собирая однажды листья в тележку, увидели, что приблизились к машине, к которой направлялся Юра, они с извинениями откатили тележку подальше.
А место, на которое поставил Юра автомобиль в тот злосчастный день, никто и никогда не занимал. Он приезжал в любое время суток, как ночью, так и ранним утром или днем, и это место было всегда свободно.
Сам Юра и Александр Сергеевич вспоминают эту историю с ужасом и больше обращаться к авторитетному знакомому не собираются.
— Хорошо, что так обошлось, — говорит видавший виды Александр Сергеевич. — А если бы они убили этого Вову? Запросто могли!
И, помолчав, со вздохом добавляет:
— Но по-другому разрулить ситуацию было нельзя!
И Юра согласно кивает:
— Да, по-другому ничего бы не вышло. Отбили бы мне голову — и все дела...
И они совершенно правы.
Как пишут в романах, «прошли годы». Однажды Александр Сергеевич ехал по столице, и вдруг «Мерседес» последней модели, сопровождаемый джипом с синими проблесковыми маячками, прижал его к обочине. Сгустившийся запах неприятностей быстро развеялся: навстречу вышел элегантный, дорого и со вкусом одетый восточный красавец и с улыбкой распахнул объятия. Это оказался тот самый авторитетный бизнесмен, который несколько лет назад помог «разрулить» ситуацию с сыктывкарскими борцами. Впрочем, теперь он стал членом одной из самых высоких государственных структур, и авторитет его вышел на совершенно иной уровень.
Старый знакомый был доволен жизнью, рассказал, что только сегодня прилетел из Америки на арендованном самолете, ибо торопился на очень важное заседание, спросил, как поживают Александр Сергеевич и его семья. Дружески поговорив, они расстались. Про давнюю историю никто не вспоминал — очевидно, в связи с ее малозначительностью.
Вадим ВОЛОБУЕВ
СКАЗ О ГИЛЬГАМЕШЕ
Часть первая. Осада Урука
Глава 1. Гильгамеш во дворце
— Раб, соглашайся со мной!
— Да, господин мой, да!
— Благодеяние для моей страны совершить я хочу.
— Соверши, господин мой, соверши! Кто совершает благодеяние для своей страны, деяния того у Энлиля в перстне сияют!
— Нет, раб, благодеяния совершить я не хочу!
— Не совершай, господин мой, не совершай. Поднимись и пройди по развалинам древним, взгляни на черепа живших раньше и позже: кто тут злодей, кто благодетель?
Диалог о благе. Вавилон, ок. X в. до н. э.[1]
К правителю города Урука, возлюбленному внуку бога Солнца Гильгамешу, явились послы от владыки города Киша Акки и потребовали покорности и дани. Известие это, неожиданное и страшное, мгновенно разнеслось по урукским улицам, вызвав возмущение и ужас у их обитателей. Кто-то принялся гневно потрясать кулаками, крича, что зазорно склоняться перед какими-то северными выскочками, чье святилище не почтил своим присутствием ни один из старших богов. Другие благоразумно предостерегали, что отказывать могущественному Акке опасно,
