Дом стыда - Лин Йоварт
Так что да, лучше дать деру.
Но куда бежать? По дороге? Водитель поймает меня за две секунды. По полям? Поймает за десять секунд. Кроме того, со своим животом я не могла быстро бегать или перелезать через заборы. Что, если оставить чемодан для отвода глаз, сделать вид, что ищу подходящий куст, и, как только появится другая машина, замахать руками и позвать на помощь?
Но сначала надо пописать, иначе меня просто разорвет на части.
Я вышла из машины, закинув сумочку на плечо. Пусть не надеется прикарманить мои денежки. У кустов я оглянулась. Каменные руки по-прежнему лежали на руле, однако взгляд водителя был нацелен на меня. Он даже двигатель не выключил. Интересно, сколько других девушек думали о побеге на моем месте? Что-то подсказывало: много.
Я посмотрела в оба конца дороги – машин не было. Задрав подол платья и удерживая его одной рукой, я начала другой спускать трусы. Струя хлынула без предупреждения. Я зажала трусы между ног, чтобы их не замочило, однако сумочка качнулась и попала под струю. Ее не получилось убрать или сбросить, потому что обе мои руки были заняты. Из меня все лилось и лилось, как часто бывало в то время. Брызги летели на сумочку, на траву, на мои туфли, щиколотки, руки и трусы. Струя была тонкой, горячей и злой. Как мои слезы.
Натянув трусы, я скривилась – они были мокрые – и вытерла руки о траву. Собрав листья, попыталась немного обсушить туфли, щиколотки и сумочку. Глянула на машину. Каменное лицо не изменило выражения.
Как только я вернулась и захлопнула дверь, Макс снова запер дверцы и нажал на акселератор.
Холмы постепенно уменьшались в размерах, трава бурела, за окнами мелькали маленькие поселки – от силы молочный бар или магазин, один-два паба да заправка. Интересно, чем люди заняты весь день в такой дыре?
Наконец я заснула, привалившись головой к жесткой панели между дверью и затемненным окном.
Меня разбудил жуткий рев. Водитель, обгоняя другую машину, давил на клаксон, затем, выставив два пальца из окна, проорал: «Пошел на хер!»
Поля, поселки, поля, поселки, опять поля… мне снова захотелось пописать. Так было уже несколько месяцев. Живот настолько распух – старый школьный сарафан его больше не прикрывал, – что и часа не проходило без позывов сбегать в туалет.
Однако я решила больше не просить Макса останавливаться. Мне пришла в голову другая идея.
Сделав вид, что устраиваюсь поудобнее, я поерзала и чуть-чуть задрала платье. Потом еще чуть-чуть. И еще, пока подол не оказался у меня на поясе.
Осторожно подняв глаза, посмотрела на водителя. Он не обращал на потаскуху сзади ни малейшего внимания. Я пописала прямо там, где сидела, сквозь трусы, залив мочой заднее сиденье такой же дорогой машины, как у мистера Уайтхолла. Люси говорила, что в ней есть кнопочки для всех функций, но кнопочки, чтобы вытравить мочу из кожаной обивки, наверняка не было.
Сидеть в собственной моче и в мокрых трусах было жутко неприятно, зато я отомстила.
И это чувство доставляло мне огромное удовольствие.
Мэрилин
1961 год
Молчание Глории Брауни стучало в уши Мэрилин.
Она уставилась на сарай, где горел свет – оттуда больше не доносилось ни звука, – потом посмотрела на угол здания. Каждая клеточка тела вопила: «Беги! Беги! Уходи отсюда, пока можешь!»
Ей не позволяло уйти внезапное молчание Глории Брауни.
Зажатый рукой рот Этель.
Навсегда замолчавшая Нора-Сара Тейлор.
Через двадцать секунд Мэрилин прижалась спиной к стене маленького домика и услышала тихий стон.
– Я всего лишь хочу вернуть своего ребенка…
Голос уже не злой, без крика. Мольба была густой и вязкой, как грязные взбитые сливки.
– Николаса? – удивленно спросила заведующая. – Это невозможно. Он теперь с настоящими родителями, которые способны о нем как следует позаботиться.
– Я его мать, – стонала Глория. – Отдайте его мне.
– Да, – продолжала заведующая, словно Глория ее ни о чем не просила, – мистер и миссис Элдридж вчера были очень рады, что могли забрать его домой. Надеюсь, ты будешь довольна, что мистер и миссис Уитт точно так же были рады забрать Невилла.
– Мне нужен Николас. Отдайте мне Николаса.
– Ты подарила нам близнецов. Одного звали Николас, второго – Невилл.
Послышался долгий прерывистый вой.
Мэрилин попыталась представить себе, что происходило в будке. Все сидят на стульях? Или трое взрослых окружили лежащую на полу Глорию? И зачем заведующей чемоданчик с инструментами?
– Кому какое дело до дурацких выродков, – буркнул Макс. – Если уж начали, давайте закончим побыстрее.
– Ладно, – резко ответила заведующая. – Откройте чемоданчик, Стелла.
– Один или два? – спросила сестра Чэпмен.
– Два, – ответила заведующая. – Для верности.
На этот раз крик Глории прозвучал не так густо и кошмарно:
– Не трогайте меня! Оставьте меня в покое!
Шлепок, потом продолжительный стон. За ним – всхлипы и скулеж, становящиеся все реже и тише, пока не наступила тишина.
Долгая, мучительная тишина.
* * *
– Слава богу, все закончилось. – В голосе заведующей прозвучала смесь облегчения и отвращения, словно она только что раздавила паука. – Где машина?
– Где, по-вашему? – отозвался Макс. – Прямо перед парадной дверью.
– Хорошо, что нас трое… Ладно, открой дверь. Стелла, помоги мне с другой стороны.
– Боже, как много крови, – с оттенком гадливости пробормотал мужчина.
– Это показывает, как мало ты знаешь, – заметила заведующая.
Когда дверь распахнулась, Мэрилин отступила за домик, держась одной рукой за стену, чтобы не упасть, и пытаясь сообразить, можно ли еще как-то убежать. Успеет ли она дойти до гравиевой дорожки и ворот раньше, чем Макс до машины?
– Оставь дверь открытой, – снова послышался голос заведующей. – Стелла, потом придешь и запрешь ее.
Мэрилин замерла, прижавшись спиной к стене. Кряхтенье и тяжелое дыхание показывали, что они идут в обход здания, а не к черному входу. Мэрилин продвинулась вдоль стены и осторожно выглянула. Заведующая и сестра Чэпмен как раз повернули за угол здания; они шли медленно, почему-то прижимаясь плечом к плечу, как свидетельницы невесты в узком проходе между скамьями церкви.
Мэрилин подмывало пойти за ними и подсмотреть, что они задумали, но сначала следовало проведать Глорию, возможно, даже предложить ей
