Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан

сама находилась едва ли в лучшем состоянии. Она была настолько одурманена героином, что не сразу сообразила, почему любовник перестал двигаться. Она скинула его с себя, хотела позвонить в полицию, но не смогла добраться до телефона. В полицию позвонил Фуфа. А еще он не стал вызывать врачей, у него уже был опыт приводить Элю в себя. Он понимал, что полицейские станут снимать с нее допрос, и выглядеть при этом она должна абсолютно здоровым человеком. Поэтому он набрал номер полиции не раньше, чем Эля выбралась из наркотического провала. С полицейскими она разговаривала так потрясенно, что ни один не усомнился в ее невиновности. Это уже потом они начали плести вокруг нее паутину, когда на Багамы заявилась безутешная американская вдова. И тогда я сделал Эле предложение, от которого она не смогла отказаться.

— Вы предложили ей отправиться на остров и тем спастись от полиции, суда и тюрьмы, — сказал Андрей.

Родригес рассмеялся:

— Вот, я был уверен, что она преподаст все именно таким образом.

— Вы обманули ее! Вдова угомонилась, полиция готова была сдать дело в архив, и вы решили не медлить, привязать Элю к себе, так ведь?

— Не совсем. Полиция продолжала копать, вдова рвала и метала, из Штатов летели депеши возмущенных конгрессменов и сенаторов республиканской принадлежности, и местная власть была совсем не против того, чтобы какая-то проститутка села за решетку. Ну, если так угодно великому северному соседу. Над головой Стругановой сгущались тучи, и день ото дня их становилось все больше. Поэтому ей надо было срочно и тайно уезжать с Багам, уплывать, улетать, и я предоставил ей такую возможность. И все же не это было главным в моем предложении.

Мистер Моро довольно улыбнулся.

— Что же было главным? — не выдержал Андрей.

— Не догадываетесь? Ну же, мистер Горбунов! Мистер Баро! Я, конечно, понимаю, что сегодня вам перепало изрядно переживаний и ударов по самым болезненным местам, к которым я с натяжкой отношу ваши головы, однако не настолько же, чтобы вы утратили способность сложить два и два. Это не высшая математика — арифметика!

Андрей переступил с ноги на ногу, что послужило поводом для капитана поднять «Глок». И с каким же сожалением он опустил его, когда понял, что бунт не состоится!

— Я жду, господа, — произнес Родригес через минуту. — Вам не кажется, что перерыв в нашей дружеской беседе чересчур затянулся?

— Вы напрасно считаете ее дружеской, — сказал Баро.

— Вас что-то не устраивает?

— Многое. Вот вы сидите, а мы стоим. Между друзьями это не принято.

— А вы садитесь! Земля теплая.

Сперва Андрей не понял, зачем Говарду нужно было сесть, потом сообразил: Баро был бледен, колени его чуть заметно дрожали. Очевидно, он опасался, что не справится с подкатывающей дурнотой, пошатнется, упадет и тем выкажет слабость перед двумя самодовольными негодяями.

Баро сел и скрестил по-турецки ноги. Поставил локти на колени, переплел пальцы рук и положил на них подбородок — еще одна точка опоры.

Андрей тоже опустился на землю.

— Джо, — сказал мистер Моро, подливая в стакан наставника и друга из бутылки с яркой этикеткой. — Мне кажется, я не должен более испытывать терпение наших гостей.

— Ты прав, Тони, — сказал Марлоу, поднимая стакан, и бриллиант на его мизинце благодарно сверкнул. — Надо быть милосердным.

— Я постараюсь, Джо. Итак, мистер Горбунов, вам любопытно, что прельстило в моем предложении вашу соотечественницу?

— Наверняка что-нибудь солгали!

— Нет, что вы, я вообще не лгу, когда меня легко в этом уличить. К примеру, я знал, что у Эли нет возможности проверить, ведется ли за ней охота в России, поэтому смело пошел на обман. Разумеется, я и не собирался выяснять, так ли это на самом деле. Хотя допускаю, что там ее не забыли, охотники настороже, и тогда получается, что я сказал правду. Занятно, не правда ли?

— С агрегатами для нефтепромыслов у вас такого оправдания нет, — сказал Андрей и тут же пожалел об этом.

Родригес оторвал от него взгляд.

— Бонни? — с неприкрытой угрозой произнес он.

— Мистер Моро, — зачастил карлик. — Да я ни слова, ни полслова!

— Чак?

Охранник тоже испугался:

— Не я это! Они меня сразу по башке.

— Значит, не вы. — Родригес поиграл бровью в раздумье. — Методом вычитания выходим на часового у пирса. Правда, он клянется, что тоже пикнуть не успел. Капитан, вы разберитесь с ним...

Добрых чувств к часовому-нытику Андрей не питал. Однако он представлял, какой степени жесткости допрос учинит капитан своему подчиненному. Можно было не сомневаться, что в итоге любитель поспать на посту признается даже в том, что именно он подбил Иуду предать Спасителя, согласившись на тридцать сребреников. Поэтому Андрей сказал, оставляя в тайне ночную вылазку Баро:

— Нам пеняете, а сами не шибко сильны в арифметике. О ваших арсеналах нам рассказал Земекис.

— Мой друг напрасно отказывал вам в уме, — голос Марлоу сочился иронией. — Земекис, значит. Поди проверь...

— Как бы то ни было, — подхватил Родригес, — ваше знание... э-э... нюансов нашего бизнеса подтверждает, что мы не напрасно приложили столько усилий для возвращения вас на остров. И правильность нашего решения насчет дальнейшей вашей судьбы.

— Мы и не обольщались, — сказал Говард, поднимая голову. Выглядел Баро уже не на «двойку», а на «троечку», пожалуй, даже с «плюсом». Плохо сидеть всяко лучше, чем хорошо стоять.

— Вы не договорили, — напомнил Андрей мистеру Моро.

— Да, да, мы отвлеклись. Что, в общем-то, объяснимо. Я давно заметил, что вопрос о правде и лжи неизменно становится камнем преткновения в общении между людьми. Вот вы, наверное, убеждены, что и мой рассказ о снадобье против гепатита лишь плод моего нездорового воображения. Ну, признавайтесь!

— Было такое.

— А знаете, почему вы так подумали? Потому что не могли взять в толк, зачем я вам все это показываю и рассказываю, а потом прошу молчать об этом. Но помните ли вы, господа, легенду о шепчущем тростнике? Зная тайну своего повелителя и не в силах справиться с искушением поделиться ею, придворный пришел на берег озера и шепнул прибрежному тростнику, что у царя Мидаса ослиные уши. А тростник разнес эту весть по всему свету. Вот и со мной, каюсь, произошло нечто подобное.

— Надо быть сдержаннее, Тони, — на правах старшего товарища выговорил партнеру Джозеф Марлоу.

— Это больше не повторится, Джо. Но мне так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь, помимо обитателей острова, знал, на пороге какого открытия стоит миссис Риггс и что открытие это состоится не без моего участия! Поэтому я и приподнял занавес. Разумеется, я не сказал всего. Например, почему миссис