Фактор Лилит - Джин Пайва
Огонек, мелькнувший в глазах Майкла, глубоко посаженных на решительном, красиво очерченном лице, не укрылся от ее внимания. Как и едва заметное движение – он потихоньку расправил плечи. Талия поняла: он не намерен склониться перед ее волей, как бывало обычно. Майкл двинулся к ней, и Талия против воли попятилась, чувствуя, что ее внутренности смерзлись в ледяной ком. Не важно, каким способом он добивается превращения в чудовище – главное, это физически опасно для нее! Выпрямившись, Талия заставила свою энергию сжаться, собраться в шар. Не дожидаясь, пока Майкл еще хоть на дюйм приблизится к ней, она метнула в него шаровую молнию – в своего недавнего партнера, любовника, но ни единой минуты – друга. Но огненный шар завис на полпути между ними – она вовсе не этого хотела – и вдруг рассыпался безвредными искрами.
Майкл запрокинул голову и расхохотался, гулкие раскаты его смеха громко отдавались в пустой комнате. Вдруг издаваемые им звуки изменились, стали тоном ниже.
– Не нужно снова, Майкл, – быстро произнесла Талия.
Жалобная интонация собственного голоса поразила ее, она никогда и никого ни о чем не просила. Эта перемена была более пугающей, чем то, что происходило перед ней, и Талия выбрала единственный возможный образ действий. Она метнулась к дальней стене, сжав в руках топор прежде, чем Майкл обернулся. В его глазах засветилось удивление, напряженное тело пульсировало, изменяя форму. Выброс адреналина в кровь подстегнул Талию, она вскинула топор, нацелив остро отточенное лезвие на шею Майкла – шею, обрастающую пластами мышц у нее на глазах – и обрушила топор, почти отрубив голову от быстро меняющегося тела.
Майкл вскинул руки к голове, на лице, еще сильно напоминавшем его собственное, появилось выражение ужаса и недоверия. Рот приоткрылся, но ни единого слова не пропускала перерубленная гортань. Он жадно хватал воздух, но разрубленная трахея, судорожно сжимаясь, не передавала его легким, и воздух с шипением вырывался из открытой раны.
Темная густая кровь ручьем, пульсирующим потоком хлынула из разрубленной шеи. Рот Майкла раздирал молчаливый крик, безумные глаза пожирали женщину, до которой он все еще пытался добраться. Талия, опустошенная, обессилевшая, безвольно смотрела, как его руки тянутся к ней. Один шаг. Другой. Вдруг его нога поскользнулась в луже крови.
Он упал, и голова окончательно отделилась от туловища. Тело еще пыталось двигаться – вверх, вперед, к потрясенной и, может быть, первый раз в жизни по-настоящему перепуганной женщине. Талия прижалась к стене. Обезглавленное тело билось в судорогах – ему давно пора сдохнуть, беззвучно простонала Талия. И вдруг он – нет, оно! – протянуло руки и подобрало свою голову, глаза которой все еще обжигали Талию ненавидящим взглядом. Оскаленные зубы и беззвучно разинутый рот отрубленной головы были ужаснее самого кошмарного видения.
Время остановилось. Они смотрели друг другу в глаза – испуганная женщина и павшее чудовище. Искалеченная тварь двинулась вперед ползком, опираясь на одну руку, а во второй держа отрубленную голову. Используя последнюю судорогу как толчок для мощного рывка, существо подняло свое страшное оружие повыше и метнуло в Талию. Оскаленная голова ударила ее в грудь.
Челюсти щелкнули, поймав тонкую ткань ее блузки. Талия завизжала от непереносимого страха. Она неистово отрывала от себя голову, глаза которой находились всего в дюйме от ее собственных. Ее пальцы судорожно впились в окровавленную шевелюру, которую часто теребили со страстью. Ее тело содрогалось от рыданий, колени подкосились, и она соскользнула по стене, обрушиваясь в беспамятство.
* * *
Фрэнк Джордан притаился в глубокой нише подъезда. Напротив него, через дорогу, стояло бывшее фабричное здание. Джордан был одет во все черное – такую экипировку он называл своей униформой: вязаная шапочка, свитер с высоким воротом, прочные брюки и высокие, но мягкие ботинки. Со своего наблюдательного поста он отчетливо видел оба подъезда шестиэтажного дома, выходившие на узкую улицу. Огромные окна лестничной клетки, вдвое выше тех, что в жилой части, отмечали этажи.
Он с любопытством разглядывал необычное изобилие украшений, от дорических колонн с коринфскими арками у подъездов и окон до продолжающих главную тему архитектурной мелодии рядов миниатюрных колонн между этажами. Окна отделяли друг от друга железные затейливо изогнутые декоративные стойки.
Не обнаружив ни света, ни других признаков жизни и в то же время точно зная, что его добыча находится внутри, Джордан позволил себе расслабиться, представляя этот дом полвека – нет, целый век – назад, когда он был новым: окна, распахнутые, чтобы открыть доступ воздуху и свету к швейным машинам, с которыми управляются мужчины и женщины, не умеющие говорить на языке приютившей их страны и потому получающие несуразно низкую плату. Он не без удовольствия спросил себя, не тот ли это дом, где огонь, поймавший в ловушку сотни людей, пожирал их под аккомпанемент воплей и стонов, далеко разносившихся по узкой улице, заставляя в отчаянии бросаться на каменный тротуар. Проследив глазами от окон шестого этажа к земле, он усмехнулся, представив себе падающие на выщербленный асфальт обугленные тела, истекающие кровью, пахнущие горящей плотью.
Нет, с огорчением констатировал он, это случилось на другой улице, ближе к центру. Но игра воображения была приятна сама по себе.
Не сводя натренированного взгляда с шести ярусов окон, Фрэнк Джордан продолжал прислушиваться к каждому шороху. Не уловив никакого движения, он повернулся к улице спиной и зажег сигарету, ладонью, сложенной чашечкой, заботливо прикрывая огонек. Он не видел в этом большого риска, а ожидание могло затянуться. Ниша, в которой он затаился, находилась на равном расстоянии от двух фонарей, свет которых не достигал входа фута на три. Исподтишка выдохнув дым, Джордан наблюдал, как кудрявые струйки рассеиваются и смешиваются с предрассветным туманом. Докурив сигарету, Джордан погасил ее, растерев между пальцами, и для верности плюнул на окурок – не столько для того, чтобы охладить свою подгоревшую плоть, сколько чтобы предательский красный глазок не выдал его присутствия.
Его внимание привлек шум, доносившийся от черного хода; какой-то приглушенный скрежет за двойной дверью. Через короткий промежуток времени звук повторился. Кто-то отодвинул дверной засов, решил Джордан, обладавший удивительной способностью реконструировать события, происходящие в любой момент времени в любом месте, если только это входило в его обязанности. В подтверждение его догадки массивная дверь медленно отворилась, ржавые петли протестующе заскрипели. Шагнув в приоткрытую дверь – нет, уточнил он, скользнув в образовавшуюся щель, словно торопясь сбежать от преследователя, появилась его подопечная, мисс Т.Д. Харра, выглядевшая усталой и потасканной на пустынной ночной улице. Фрэнк Джордан спокойно подождал, пока
