Фактор Лилит - Джин Пайва
Она украдкой огляделась, потом посмотрела вверх. Перехватив ее взгляд на окна третьего этажа, Фрэнк Джордан тоже посмотрел наверх, уловив нервное напряжение, излучаемое женщиной, и, не увидев ничего примечательного, перевел взгляд на свою подопечную. Заметив порванную блузку, Джордан ухмыльнулся. Маленькая потасовка с дружком, несомненно, объясняет тот вороватый взгляд, который она бросила наверх.
Фрэнк Джордан вышел из укрытия и зашагал к ней, к одинокой фигурке на пустынной улице, к женщине, только что разомкнувшей любовные объятия, – изящной, изысканной и привлекательной.
Его последней ясной мыслью было: «Это будет совсем несложно».
Резко обернувшись на звук приближающихся шагов, Талия прошипела проклятие, удивленная тем, что в ее истощенном теле еще остался боевой задор. Очнувшись после обморока, она сумела разжать челюсти мертвой головы, выдернуть край своей блузки и увидела отчетливые следы зубов у себя на груди; ее трясло от страха и неудержимых рыданий. Овладев собой, она отползла подальше от останков Майкла, но на ноги встать смогла не сразу. При виде безголового тела, тянувшего руки по направлению к ней – хотя и не сумевшего подняться на ноги, – ее снова охватил непереносимый страх. Сердце учащенно заколотилось, и Талия мучительно, по дюйму, поползла к лестничной площадке. Вцепившись в перила, она преодолела три марша за рекордное время, потратив меньше секунды, чтобы стряхнуть где-то по пути бесполезные туфли, отперла дверь и ухитрилась даже запереть ее снаружи, прежде чем обнаружила хищного самца, подкарауливающего ее на улице.
После того, что она пережила на третьем этаже, грабителям и насильникам не стоило вставать у нее на пути. Простая мысль, что кто-то пытается помешать ее бегству, вызвала в ней свежую волну яростной, слепой энергии, пульсирующей в венах и в одурманенном мозгу, сразу же взбодрившемся и готовом отозваться на малейшую угрозу.
Ухмыляясь, отбросив погашенную сигарету в сторону, Фрэнк Джордан подошел поближе к дамочке, пострадавшей в постельной потасовке. Она выставила руку предупреждающим, предостерегающим жестом. Джордан прекрасно понимал ее – одна, ночью, никого рядом, чтобы позвать на помощь. Он поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и медленно двинулся к ней, словно к потерявшемуся испуганному зверьку, сторонящемуся чужаков.
Ее глаза зажглись ярким зеленым светом, как сигнал-предостережение; продолжая улыбаться, Фрэнк Джордан подошел ближе, по-прежнему держа руки поднятыми.
Первая горячая взрывная волна ударила его по глазам. Он остановился, потрясенный, еще не сознавая, что с ним случилось, и открыл рот, чтобы крикнуть, скомандовать ей остановиться. Но его опаленное, сожженное горло не пропускало никаких звуков, кроме судорожного клекота. Снова ударила горячая волна, на этот раз – длинная, огибающая его тело, замыкающая его в центре огненного вихря.
Вокруг него взвились языки пламени, закружились, превратив его в ось огненной сферы. Каким-то образом он продолжал видеть – хотя его глаза тягучими желатиновыми каплями смешались с плавящейся плотью лица. И все же он видел женщину, стоявшую неподвижно, вытянув одну руку в его сторону.
Он протянул руку за спину, нащупал полуавтоматический пистолет 32-го калибра, висевший за спиной. Этот пистолет, во время рабочего дня обычно лежавший в сейфе в его кабинете, был всегда с ним на городских улицах. Его пальцы нащупали только огарок деревянной рукоятки, отделившийся от металлического корпуса, расплавившегося, лавой стекающего по спине в развилку между ягодицами, прожигая борозду в его плоти.
Судорожно разевая рот от неправдоподобной боли в обуглившейся мошонке, он успел втянуть последний глоток воздуха перед тем, как его легкие выгорели изнутри. Его оцепеневший мозг еще несколько секунд принимал сигналы боли от внутренностей, выжигаемых огнем, желез, расплавленных в жир, и только тогда, когда в выгоревшей оболочке уже не осталось ничего человеческого, отключился – Фрэнк Джордан превратился в лужу слизи на пустынной городской улице.
Талия смотрела, как незнакомец корчился и падал. Улица была спокойной и прохладной, костер оставался невидимым для любого случайного прохожего – кроме того, кто сгорел в нем. Она подошла поближе. Удовлетворенно улыбнулась, заметив обугленную рукоятку пистолета, все еще стиснутую в сгоревшей руке. Этот человек хотел причинить ей вред, кто бы он ни был, по какой бы причине ни ждал.
Усталая свыше всякой меры, мечтая лишь о ближайшей постели, Талия только раз глянула через плечо, убедившись, что за ней никто не следит.
Глава 24
Переполненный воспоминаниями о прошедшей ночи, об особой близости, возникшей между ними, – близости духа, а не только плоти, Джефф протянул руку и погладил голую спину Элизы. Он еще парил в непроницаемом мире сна, и ранние утренние лучи и близость жены воспламенили его тело. «Да, еще рано, но это – воскресенье, и я хочу эту женщину! Я едва не потерял ее – нет, едва не отрекся от нее – и никогда больше не позволю себе так бездумно отдалиться от нее. Никогда».
Джефф придвинулся ближе, и Элиза шевельнулась. Сквозь сон она отозвалась на его ласку, потянулась всем телом, прижалась к нему. Она тихо застонала, и ее глаза распахнулись: он уже овладел ей, сплелся с ней, стал частью ее тела. Библейские слова пришли на ум – двое, слитые воедино. Надеясь, что это звучит в ее брачной песне, она подалась навстречу его мягким движениям. Это не прошло незамеченным для Джеффа: больше давая, больше получишь, и оно того стоит.
Позже они так и остались, сплетясь ногами и руками, не в состоянии – или просто не желая – разъединиться, растягивая свое блаженство, желая, чтобы оно продлилось вечно – вечно воедино, чтобы не нужно было покидать надежное логово, не нужно было шевелиться.
– Как насчет завтрака? – шепнула Элиза.
Джефф взглянул на нее сквозь полуопущенные ресницы.
– Как мне кажется, это единственное, ради чего стоит встать. Плюс к тому, – застенчиво добавил он, – я слышу зов природы.
Телефон около кровати зашелся электронным писком.
– Зовет не только природа, – рассмеялась Элиза. – Я позабочусь об этом призыве, а ты – о своем.
Элиза едва успела поднять телефонную трубку, как из нее полился поток слов.
– Я насчет Бри, – тревожно пробормотал Жожо, понизивший голос, чтобы Бри не услышала; Элиза безошибочно почувствовала, что он страшно взволнован. – Она проснулась несколько минут назад в истерике, зовет Майкла, плачет… Сначала мне показалось – ей что-то приснилось, но сейчас она точно не спит и пытается одеваться. Ваш вчерашний укол здорово ее пришиб, она совсем ослабела, но упорно пытается натянуть одежду.
