На острие ножа - Саймон Майо
Три женщины добежали до кладбища старого собора, перепрыгнули через низкую стену и врезались в резные двери башни со шпилем. Эту башню было видно за многие километры, и Фэйми считала, что она высотой не менее ста метров. Она не знала, хорошим ли укрытием было это место, или же, наоборот, выставляло их на всеобщее обозрение.
Эспи пыталась восстановить дыхание.
– Лестница, с которой были сделаны фотографии, слева от нас, метрах в пятидесяти отсюда. Она ведет к новому собору через крытую площадку с колоннами. На которой сфотографировали девочек.
Хантер присела на корточки, чтобы затянуть шнурки, и быстро заговорила:
– Процедура здесь ясна. Ждем прибытия сил быстрого реагирования. Мне сказали, что они в трех минутах. Но, боюсь, у нас нет трех минут. – И, повернувшись к Эспи, добавила: – Показывай дорогу.
Эспи побежала под старой готической аркой. Они прижимались к стенам, низко склонив головы, обходили статуи и туристов. Сквозь пустые проемы Фэйми увидела, что они приближаются к новому собору, двигаясь параллельно дорожке, ведущей к колоннам крыльца.
Показались ступеньки, с которых Софи и Сэм сделали снимки. Тени были на их стороне, скрывая фигуры в массивном мраке, отбрасываемом обветренными многовековыми колоннами из песчаника.
Эспи остановилась, прислушиваясь к сообщению в рации.
– Оперативник в двух минутах, сирены выключены. Ждут приказа.
– Мы не будем их ждать, – решила Хантер и свернула за угол, но тут же отскочила обратно. Испуганные глаза и бескровные губы.
Фэйми увидела на ее лице страх и шок, а затем услышала эхо тяжелых шагов, разносившееся среди руин. Хантер соскользнула на землю и включила рацию:
– Это детектив Хантер, я в старом соборе. Э… Смотрю на…
– Авеню Святого Михаила, – подсказала Эспи.
– …на авеню Святого Михаила.
У Фэйми свело живот. Она отступила на несколько шагов, посмотрела через небольшое окошко, в котором когда-то был витраж, и успела заметить группу мужчин, протискивающихся в стеклянную дверь.
– Шесть, может быть, семь человек приближаются со стороны парковки, – продолжала передавать по рации Хантер.
– Восемь, – поправила Фэйми.
Один из мужчин – зеленая футболка, руки в татуировках – потянулся к поясу и вытащил нечто похожее на кусок черной трубы. А потом он нажал на кнопку и выскочило стальное лезвие. Фэйми ахнула.
– Подозреваю, что это люди с Боксер-стрит, – Хантер говорила коротко и отрывисто. – А может быть, и нападавшие двадцать второго мая.
Теперь мужчины были внутри собора, выстроившись в линию вдоль стеклянной стены.
Шесть белых, двое метисов. Один был высоким и мускулистым, другой ниже ростом и полнее. Колючие черные волосы. Сильные руки.
Хари.
И он тоже держал нож.
82
09:08
Хари, тяжело дыша, встал последним. Он не знал почему. Он прижался спиной к стеклянной стене, у его плеча оказался выгравированный ангел. Стекло оказалось прохладным, а значит, внутри еще холоднее. Молодая женщина в книжном киоске подняла взгляд, нахмурилась и отвернулась. Стоявший рядом с ней высокий беловолосый мужчина в сером церковном одеянии изучал прибывших. Его взгляд был спокойным, но Хари показалось, что тот почувствовал беду. И он был чертовски прав, это еще какая беда. Если у них есть тревожная кнопка – самое время нажать ее. Седовласый вздрогнул, но остался на месте.
Хари никогда не был в соборе – он отказывался от всех классов и экскурсий, связанных с религией. Это было огромное открытое пространство. Практически ангар для самолетов. На первый взгляд он казался почти лишенным украшений, доминировал в нем гобелен размером с теннисный корт, висящий за алтарем от пола до потолка. На нем был изображен сидящий Христос в белом облачении и с поднятыми в молитве руками. Его окружало золотое сияние и разные крылатые фигуры, которых Хари не узнавал. Белый, зеленый и золотой свет лился по всей длине нефа и вдоль стен, направляя солнце на гобелен, как прожекторы в театре.
Хари чувствовал себя грязным и беззащитным.
Священник начал службу. Он был одет в мантию насыщенного синего и красного цветов. Из-за алтаря – приподнятого помоста с бетонной плитой длиной с автобус – он обращался к прихожанам. Прихожане. Мишени. Жертвы. Около двухсот человек, прикинул Хари, сидело аккуратными рядами на деревянных стульях. Крошечные люди, теряющиеся среди колонн и массивных подсвечников.
Он слышал голоса сестер. Значит, они тоже здесь. Их привел этот ублюдок Хуссейн. Если он позовет их, они придут. Хуссейн, конечно, убьет их первыми. Но они были рядом. Изучая каждый ряд, сиденье за сиденьем, он все крепче сжимал рукоять ножа.
Хари заметил раввина, которого уже видел ранее, сидящего рядом с бородатым мужчиной в синей рубашке-курте – вероятно, имамом. Рядом с ними священники в мантиях и с жесткими воротничками. Пухлый мужчина с золотой цепочкой на шее не отрывал взгляда от экрана телефона. Милли. Амара. Хуссейн. Они где-то здесь. Как можно спрятаться в такой маленькой толпе? Как он мог защитить их, если не знал, где они? Он почувствовал, что Камран рядом с ним начинает проявлять нетерпение. Хари не знал, чего они ждали.
Священник все еще говорил. Его голова была опущена, казалось, он читает с листа:
– С тех пор как в 1940 году на этот город были совершены ужасные нападения, терпимость, прощение и понимание лежат в основе всего, что здесь происходит. – Его голос был сильным и разносился по собору с помощью незаметных динамиков, установленных на колоннах. – В этом месяце отмечается годовщина установления союзниками официального контроля над Германией в июне 1945 года. Берлинская декларация принесла мир и начало восстановления.
Хари посмотрел налево. Граждане казались беспокойными и взволнованными.
Священник поднял голову и улыбнулся:
– Сегодня мы приветствуем наших американских и немецких друзей. Наших еврейских и мусульманских друзей. Вместе мы заявляем о решительной приверженности друг другу и нашим общинам.
В тишине раздался тихий кашель. И Хари увидел их. Вторая колонна спереди, с другой стороны от него. Это был хриплый кашель, астматический кашель Амары. Он сдержался, чтобы не бросится через зал прямо к сестрам. Он постучал ножом по ноге, смахнул пот со лба. Пятисекундный спринт. Этого времени ему бы хватило. Он уставился на колонну, стараясь рассмотреть людей за ней, но увидел лишь половину лица Хуссейна. Он смотрел на Хари. Хари смотрел на него.
Это тоже был сигнал. Ожидание закончилось. Биничи присел, завязал шнурки и резко поднялся. Раздался приглушенный стук открывающихся ножей. Седовласый мужчина у книжного ларька достал телефон. Грегор подходил к каждому из них и давал указания. У каждого из них была своя цель. Он наклонился к Хари:
