Фабрика смерти - Ота Краус
Шварцгубер придерживался принципа «чистых рук»: сам никогда не допускал жестоких выходок по отношению к заключенным, для этого у него всегда находились подходящие люди — эсэсовцы либо сами заключенные. Он ловко играл роль заботливого коменданта, желающего своим узникам только добра, а в то же время целая свора помощников по его же распоряжению мучила десятки тысяч заключенных.
Массовые убийства людей проходили в лагере, как правило, спокойно (за исключением одного случая открытого выступления заключенных), и в этом также проявлялось «искусство» Шварцгубера.
Общий баланс деятельности Шварцгубера в 1942–1945 годах — многие сотни тысяч убитых. Военный трибунал в Гамбурге приговорил Иоганна Шварцгубера к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение 3 февраля 1947 года.
ИОЗЕФ КРАМЕР
В мае 1944 года комендантом лагеря был назначен Иозеф Крамер.
Каждое изменение в составе руководства лагеря вызывало опасения заключенных: каким-то будет новый начальник. И уже одни разговоры о назначении нового коменданта означали ухудшение условий в лагере, ибо, чтобы выслужиться перед новым начальством, эсэсовцы начинали вовсю завинчивать гайки.
Нового начальника ненавидели все, даже эсэсовцы во главе со Шварцгубером, который теперь находился в подчинении Крамера и которому вдвойне трудно было передавать ему бразды правления.
Даже внешний облик Крамера говорил о жестокости и грубости. Багровое лицо со шрамами, громоздкая фигура — облик убийцы — вот что бросалось в глаза при первом же взгляде на этого квалифицированного «специалиста». Крамер, убежденный в превосходстве немцев и в необходимости уничтожить все ненемецкое, был образцом эсэсовца, буквально понимавшего все фашистские теории, старавшегося на практике осуществить их.
Как только Крамера назначили комендантом, он взял под личное наблюдение сортировку эшелонов, повысил в должности палача Молла, самого кровавого зверя, какого только знал Биркенау, присвоив ему почетный титул шефа сожжения и назначив его комендантом всех четырех крематориев.
Чтобы избежать паники, которая могла возникнуть среди заключенных, идущих на смерть, он приказал поставить высокие заборы с козырьками вокруг крематориев и вдоль дорог, ведущих к ним, так что никто не мог увидеть толпы людей, в ожидании смерти теснившихся во дворе крематория. Крамер особенно ненавидел русских и евреев. Евреев он уничтожал тысячами и считал, что вскоре все они будут истреблены. Строго Крамер следил за жизнью русских в лагере, но они были очень осторожны, и ему ни разу не удалось их уличить в каком-либо преступлении.
Он подозревал, что все русские связаны между собой и готовятся к восстанию, поэтому ежедневно ездил в женские лагеря и, часами прохаживаясь между блоками, наблюдал за мужчинами-заключенными, работавшими в женских лагерях.
Он любил заставать врасплох заключенных, работавших на шоссе. Часто Крамер заставлял их раздеваться догола и сам тщательно обыскивал, а за обнаруженные гуталин, карандаш или нож жестоко карал.
Крамер просматривал письма заключенных, пытаясь найти в них хоть какой-нибудь намек на связь с внешним миром. И если обнаруживал письма к родственникам, находящимся в другом освенцимском лагере, то и автор письма и адресат кончали жизнь в лагерном гестапо.
Крамер разъезжал по лагерю в большой легковой машине. Его шофер, молодой и фанатичный эсэсовец, был выдрессирован, как эсэсовская собака. Он останавливал машину перед заключенными, выбирал среди них одну или две жертвы, обыскивал их и избивал. Крамер, развалившись на сиденье машины, спокойно взирал на издевательства своего шофера, курил толстую сигару и, наконец, вдоволь насладившись зрелищем, милостивым движением руки приказывал шоферу прекратить пытку и ехать дальше.
Когда вечером отряды заключенных возвращались с работы, Крамер обычно стоял при входе в лагерь, чаще всего в женский, и подозрительно осматривал измученных, полумертвых узниц. Затем он выбирал среди них отдельных заключенных или целые группы, приказывал им раздеться донага и просматривал каждый шов их одежды. Обычно руки у него бывали полны камней, и, если заключенный раздевался недостаточно быстро, в него летели камни.
Так называемую венгерскую кампанию, то есть уничтожение более чем 400 тысяч венгров, прибывших в Биркенау в период с мая по июль 1944 года, провел именно Крамер. День и ночь стоял он на платформе и следил за отбором заключенных, который проводили эсэсовские врачи и офицеры. Крамер лично наблюдал также за отправкой и сожжением жертв в крематориях. И когда печи крематориев уже не могли справляться с огромным потоком жертв, он приказал сжигать трупы на штабелях дров, в ямах и для этой работы увеличил состав особой команды еще на 300 человек.
Вскоре и их не стало хватать, тогда он распорядился набрать в особую команду физически здоровых людей из числа заключенных, уже давно живущих в лагере. А в ответ на просьбу своих помощников о том, чтобы в особую команду не забирали специалистов и ремесленников, заявил: «Все равно! Весь лагерь — это особая команда, все равно все будут убиты!» В ноябре 1944 года деятельность газовых камер в Биркенау была прекращена и Крамера, как самого способного и опытного коменданта, перевели в Берген-Бельзен, который должен был стать новым Биркенау.
В 1947 году Крамера приговорили к смертной казни и казнили в Люнебурге.
РУДОЛЬФ ГЕСС
«Гесс был привлечен к суду, как один из создателей системы пыток и истребления народов».
Из обвинительного акта Варшавского национального трибунала.
В марте 1947 года мы в качестве свидетелей выступали на Варшавском процессе над Рудольфом Гессом, генеральным директором освенцимских фабрик смерти.
В Биркенау мы видели его только издали, но хорошо знали, что он самый главный эсэсовец во всех освенцимских концентрационных лагерях.
Гесс любил появляться внезапно и там, где его не ждали, а его присутствие на всех больших селекциях заключенных угнетающе действовало даже на эсэсовцев, которые начинали особенно усердствовать, стремясь выслужиться перед ним.
Каково прошлое этого человека, заслужившего печальную славу самого страшного убийцы в истории человечества?
Родители Гесса были зажиточными землевладельцами в Бадене и весьма набожными католиками. Семья жила в достатке. Отец в свое время служил кадровым офицером в германской колониальной армии, затем, после ранения, вышел в отставку и занялся торговлей. Умирая, он был уверен, что его сын Рудольф станет священником. Мать и сестра мечтали, чтобы желание отца исполнилось, однако Рудольф Гесс решил свою судьбу иначе.
В 1916 году, во время
