Осколок "Зеркала" - Артём Март

— Всевышний воистину наделил этого человека сильным здоровьем, — лекарь отделил от тела душмана очередной лоскут, отрезал его в три движения и отбросил в сторону. — Такие раны, а он даже в горячке не бьётся.

Я присел на корточки перед пленным. Захир посмотрел на меня. Его глаза были злыми, но одновременно в них стоял и страх. Он понимал, в каком положении оказался.

— Сколько у вас людей? — спросил я.

Стоун перевёл. Захир молчал.

— Оружие? Техника?

Молчание. Захир отвернулся и уставился в стену. Я подождал ещё немного. Потом повторил вопрос. Он не ответил сразу. А потом пробормотал что-то на дари.

Стоун хмыкнул и покачал головой.

— Что он сказал? — обернулся я.

Стоун пожал плечами.

— Он говорит, что лучше умрёт, чем скажет.

Я вздохнул. Поднялся. Посмотрел на лекаря.

— Абдул-Хаким, отойди.

Лекарь удивлённо уставился на меня. Потом быстро-быстро закивал и отошёл к стене. Я повернулся к Стоуну.

— Переводи каждое моё слово. Дословно. Понял?

— Да, кэп, — Стоун лениво сделал вид, что отдал честь.

Я достал нож. Захир увидел это и напрягся. Его глаза расширились. Горохов за моей спиной ухмыльнулся.

— Дима, если наш пленный дёрнется, сделает хоть одно лишнее движение или попытается на кого-нибудь напасть, — сказал я Горохову, — застрели его.

— Так точно, товарищ прапорщик, — сказал Горохов и передёрнул затвор.

Захир уставился на Горохова волком.

Стоун тем временем перевёл. Захир побледнел. Его взгляд метался между мной, ножом и Гороховым. Я выдержал паузу. Потом бросил нож на пол, прямо у его ног.

— У тебя три варианта, — сказал я. — Можешь перерезать себе горло, если не боишься ада. Ну или мы просто свяжем тебя и бросим в хлеву умирать от потери крови. Или же ты можешь ответить на наши вопросы и остаться в живых.

Стоун перевёл.

Захир замер. Он смотрел на нож, и его лицо было серым от страха. Рука дрогнула. Вдруг он решился и медленно, очень медленно наклонился и поднял клинок.

Я слышал, как лекарь за моей спиной затаил дыхание.

Захир держал нож трясущейся рукой и смотрел на лезвие, как заворожённый. Прошло несколько долгих секунд.

Внезапно душман резко дёрнулся, да так, что Горохов аж наставил на него автомат. Но пленный лишь приставил лезвие к собственному горлу. Нажал так, что я заметил, как по шее у него побежала тонкая змейка крови.

Он весь напрягся, зажмурился, силясь сделать последнее и главное движение. И не смог. Расслабился одним махом, пальцы его разжались. Нож упал на пол. Захир опустил голову, тяжело дыша.

Я подошёл. Подобрал нож. Убрал в ножны. Снова присел перед Захиром.

— Сколько вас? — спросил я тихо.

Стоун снова перевёл мой вопрос.

Захир поднял голову. В его глазах не было злобы. Только усталость. И страх.

— Около двух десятков конных, — перевёл Стоун его слова. — И тридцать человек пехоты. Две грузовые машины. Один пикап.

Потом Стоун вдруг осёкся, хотя душман продолжал говорить. Я обернулся и вопросительно глянул на него:

— Ну?

Стоун нахмурился. Помедлил ещё немного и закончил:

— Он говорит, с ними двое американцев. Один огромный, со шрамом на лице. Второй — в очках. Он главный.

Я переглянулся с Гороховым. Стоун, казалось, помрачнел, услышав слова духа.

— Ваш основной приказ? — спросил я и поторопил Стоуна, чтобы он перевёл.

Захир сглотнул. Молчал долго. Потом пробормотал что-то на выдохе.

Стоун не перевёл.

Я обернулся, глянул на бывшего црушника.

— Он сказал, — медленно и угрюмо проговорил Стоун. Казалось, он впал в какую-то тяжёлую задумчивость. — Их главный приказ — зачистить весь кишлак.

В этот момент дверь распахнулась. Вошёл Фокс. Лицо у него было напряжённое.

— Саша, у нас проблемы, — торопливо заговорил снайпер, — помощь твоя нужна.

Хаджи вышел из-за дувала и зашагал через поле.

Солнце пекло спину, ветер гнал пыль, заставляя щурить глаза. Он шёл не один. За его спиной следовали два его человека с винтовками наготове.

Трое конников ждали его посреди поля. Они не двигались.

Тот, что был в центре, складывал белую тряпку и засовывал её за кушак.

Хаджи приблизился и остановился в десяти шагах. Теперь он мог разглядеть их лица. Тот, что держал тряпку, был одет в простой чапан, его автомат висел за спиной. Лицо было скрыто клетчатой куфией, но глаза смотрели цепко и спокойно.

Двое других держались чуть позади. У одного, лысого и безбородого, Хаджи заметил какой-то нервный тик — он то и дело облизывал губы и косился в сторону леса. Другой, наоборот, сидел в седле неподвижно, как каменное изваяние.

Хаджи остановился. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом тот, что был в центре, заговорил. Голос у него был мягкий и высоковатый, но в нём чувствовалась сталь.

— Ты смелый человек, — сказал он. — Не каждый решится выйти к врагам.

— Вы пришли говорить, — ответил Хаджи. — Я слушаю.

Человек чуть склонил голову набок. Его глаза будто бы изучали Хаджи. Изучали с интересом, но без страха.

— Меня зовут Азиз, — сказал он. — Я один из командиров Карим-Паши. А ты, должно быть, Хаджи Абдулла.

Хаджи нахмурился. Он не называл своего имени.

— Ты знаешь меня?

— Я знаю многих в этих горах. — Человек пожал плечами. — Ты бывший солдат. Служил при старом короле. Учился у русских. Теперь воюешь на их стороне. Забавно, как меняются времена.

— Ты пришёл сюда только ради того, чтобы обсуждать мою жизнь?

— Нет. Я пришёл, чтобы остановить кровопролитие. — Он помолчал. — Что такого сделали или пообещали вам шурави, что вы готовы умирать за них?

Хаджи не ответил сразу. Он ожидал угроз. Ожидал требований. Но этот человек говорил спокойно, даже почти дружелюбно.

— Шурави здесь нет, — сказал Хаджи. — Мы защищаем свой кишлак.

Человек улыбнулся. Хаджи не видел его губ, но заметил, как