Белое крыло - Анна Дарвага
Сейчас у Вальге выдался прекрасный повод полохматить нервы сопернице.
– Интересно, а в вашем Министерстве вообще держат специалистов, которые сначала думают, а потом делают? – покачивая черной лапой, мечтательно проговорил Вальге. С нескрываемым злорадством он наблюдал, как Лекса сконфуженно латает перекрытие дома.
Несколькими минутами ранее, любопытствуя, из нижней квартиры на мансарду заглянул домовенок. Он услышал какие‑то странные беседы нечеловеческой природы и решил проверить, кто тут поселился. Лекса не хотела причинять вред безобидному существу, однако тот резко выскочил из-под кресла, и она рефлекторно разрядила по нему зарницей такой силы, что в полу пробило внушительную дыру. Домовенок отскочил и, хотя остался невредим, от пережитого шока принялся рыдать и визжать, будто его резали. Лекса бросилась извиняться, но домовенок подумал, будто грозная воительница решила его изловить, и принялся рыдать еще громче. На помощь пришел Вальге. Он подхватил бившийся в истерике комок и прижал к себе.
– Не бойся, маленький! Эта фурия тебе больше ничего не сделает! – шептал Вальге, по-отечески покачивая всхлипывающего домового.
Пока Лекса латала перекрытие, Вальге непрерывно гундел: «И как таким доверяют оружие? Кто их там учит? И они еще защитники! И они – это свет!» Заплаканного домовенка демон посадил к себе на колени. Тот недоверчиво глядел в сторону Лексы круглыми глазами. Своими крохотными ручонками домовенок беззащитно прижимал к животу кружку с ромашковым чаем. Осознавая промах, Лекса сама едва не плакала от расстройства. К счастью, никого из жильцов в соседней квартире в тот момент не было, так что конструкцию она чинила без лишней огласки.
Наконец Лекса восстановила все и еще раз извинилась перед домовенком. Тот опасливо пожал предложенную в знак примирения руку, кротко попрощался и вернулся восвояси отдыхать от стресса.
– Ты закончила на сегодня? Или собираешься еще устроить катастроф, разрушений, а то и довести до человеческих жертв? – поинтересовался Вальге.
– А нечего меня постоянно нервировать! – рыкнула Лекса и бросила на клеветника ненавидящий взгляд. Можно было бы ожидать новой порции взаимных придирок, но Габи уже разослал свои прокламации и резко нарушил динамику ссоры.
– Лекса, что еще нам нужно знать? – спросил он.
– Почти ничего. Никто ничего не понимает. Мне кажется, это более или менее суммирует общее состояние Министерства.
– Ну а?.. – Габи выразительно посмотрел в потолок, намекая на самые высшие сферы.
– Если там и знают, то мне никто не отчитывался, – с ухмылкой ответила Лекса.
– В итоге мы знаем только то, что Корень не имел никакого отношения к произошедшему и мы чуть зазря не погубили тысячи слегка размякших после глинтвейна горнолыжников? – уточнил Вальге.
Прежде чем кто‑либо успел ответить, с потолка упал белый бумажный журавлик. Затем еще один, еще и еще. Габи развернул послание. Вальге и Лекса также подцепили с пола по письму и принялись читать.
– Обратная связь на рассылку от «Белого крыла». Что‑то полезное в этом есть, – проговорила Лекса, повертев в руке листок с фигурными заломами. – Ангел, который недавно исчез, рассказывал своему другу о странностях, произошедших с его подопечным. Не пойми за какой надобностью тот пошел на крышу, не удержался и…
– Тут тоже, – сказал Вальге. – Какие‑то странные, необъяснимые истории, которые приключились в одночасье на пустом месте.
Габи напряженно почесал затылок и снова перечитал письмо в своих руках. В нем также сообщалось, что беда нагрянула в жизнь дитяти ниоткуда – собака набросилась с утра по дороге на работу. Хранитель бесследно пропал.
Раскрыв еще пару посланий, Лекса задалась вопросом:
– Кажется, все трагические события были связаны воедино этой сетью. Но, очевидно, это была не причина, а лишь… указатель?
– Эта штука просто отмечала ангелов, к которым придет нежданная беда, и кто‑то еще, кто‑то невидимый, приводил план в исполнение, – предположил Габи. – Давайте соберем вместе все, что мы знаем и что написали нам остальные.
Перед заметно озадаченным и перегруженным Габи появились стопка бумаги и перо.
– Итак… Начнем…
Втроем они собрали все свои знания о произошедшем и переписали всех ангелов и демонов, пропавших и погибших в последнее время. Лекса, поняв, что страдают не только представители светлых сил, удивилась.
– Не переживай, тебе многое еще предстоит узнать о жизни за пределами твоего шлема, – съерничал Вальге. Сдержавшись, чтобы не дать ему подзатыльник, Габи в качестве кляпа засунул ему в рот плюшку.
– Александра, есть ли сведения о том, сколько ангелов погибло за последнее время, не считая Агатона, Доминики и Никодемуса?
– Известно еще о двенадцати случаях. Но, судя по тому, что мы сейчас получили, это далеко не все.
Подумав, Вальге достал из внутреннего кармана маленькую записную книжку и нацарапал на странице пару слов. Затем он вырвал листок и, смастерив из него черного журавлика, отправил послание в эфир.
Листки с записями разложили на полу. Получилось несколько бумажек с вопросами «Кто?», «Где?», «Когда?» и графой «Необычные обстоятельства».
– Есть одна деталь, которую я пока не знаю к чему привязать, – сказал Габи, нервно теребя свою и без того стоящую дыбом шевелюру. – В последнем убежище Агатона я нашел странный знак, который, видимо, нарисовал на стене он сам: открытый глаз и закрытый.
Лекса нахмурилась:
– Можешь изобразить?
В этот момент в воздухе над Вальге раздался хлопок и посыпались легкие искры, будто от гаснущего фейерверка. Черный бумажный журавлик спустился ему на руку. Вальге развернул послание.
– Не менее пятнадцати, но многие просто исчезли, об их состоянии достоверно ничего не известно, – прочитал он.
– Счет равный, – подытожила Лекса. – Так что с твоим знаком, Габриель?
Габи начертил рисунок Агатона.
– Я думаю, он видел это во сне, – сказал Вальге, глядя на рисунок.
– Почему? – спросил Габи.
– Потому что я видел то же самое во сне, в котором видел и тебя, – сказал Вальге и в ответ на недовольный взгляд товарища поспешил оправдаться: – Просто не думал, что это важно!
– И вы оба не знаете, что это такое? – с недоумением спросила Лекса.
Габи и Вальге переглянулись.
– А должны? – уточнил Габи. Он не вполне одобрял агрессию Вальге, но следовало признать, что Лекса за считаные часы знакомства демонстрировала бездну заносчивости.
– Не обязаны, но могли бы, – ответила Лекса. – Это знак «прошлое-грядущее». Символизирует проницаемость времени, возможность заглянуть из былого в будущее и наоборот.
– Похоже на алхимическое понятие, – осторожно сказал Габи.
Лекса пришла в ажитацию:
– Нет! Так как мы с вами связаны с физическим, тварным миром, мы не можем перемещаться во времени, как не могут и люди. Для нас оно линейно. Но во
